У синема прохожие столпились,Им хочется от жизни отдохнуть.Деревья безотрадно распустились,Им трудно соки из земли тянуть.Ах, все на свете ничего не значит.Не верь, не думай, ничего не знай.И тех, кто отскакал, и тех, кто скачет,Оставь в покое и не замечай.Болезненного кровообращеньяФонарь волшебный в сердце потуши.Не верь чужим, минутным увлеченьямИ со своею верой не спеши.
«Если ты проехал мимо…»
Если ты проехал мимо,Станцию свою проспал, —Как тебе невыносимоНа другой спешить вокзалКаждый из твоих соседейВидит цель перед собой, —Ты ж один бесцельно едешьПо ошибке роковойБесполезное движеньеХочется остановить…Мне такое ощущеньеМного лет мешало жить.
«Луна в тумане прояснилась…»
Ирине Яссен
Луна в тумане прояснилась,Глядит в заснеженную тьму.Все засверкало, озарилось,И зайцы в степь, по одному,Уходят длинными прыжками, —Их след запутан, как во сне,И синеватыми кружкамиЗастыл на белой пелене.Снега сойдут весенней влагой,Весенний разольется свет…А ты на белый лист бумагиЗапутанный бросаешь след.
«Внизу рассыпались ромашки…»
Внизу рассыпались ромашки,Вверху фарфоровые чашкиПоддерживают провода.Столбы уходят в города.Блеск меди провода теряют,Их ток и ржавчина съедают.Фарфор не трогает ничто —Ни ржавчина, ни сильный ток.Зато, когда сквозь медный проводЛюдское пробегает слово,Покоя полон своего,Фарфор не слышит ничего.
«Все спуталось, забылось, раздвоилось…»
Все спуталось, забылось, раздвоилось, —Потерь не вспомнить и не сосчитать.Случилось так, а почему случилось,Причину слишком далеко искать.Мое белье и галстуки таскаетУборщица для мужа своего.Мне кажется: все люди понимают,Что мне не нужно больше ничего.
«Еще, как мутная река…»
Еще, как мутная река,Сплошным потоком поезд мчится.Но вот проклюнулись слегкаЕго квадратные глазницы.И множество каких-то лицНесется мимо с легким звоном,И будто из больших яицВыходят люди из вагонов.Выходят, и вещей — гора…Не так ли, радостью объятыСредь незнакомого двора,Новорожденные цыплятаСпешат, едва увидев свет,И чувствуя себя, как дома,О вечной суете суетЩебечут в мире незнакомом.
«Самоед, когда весна приходит…»
Самоед, когда весна приходит,Рад теплу, и кажется ему,Что нигде, нигде во всей природеСолнце так не светит никому.А когда надолго наступаетВ тундре ночь и непроглядна мгла,Он во тьме, как счастье, вспоминаетКаждый луч полярного тепла.Если б он узнал о солнце юга,Как оно над Ялтою горит,Разве б мог он за Полярным КругомСлабый свет его боготворить.
1. «Высыхали на горячих стеклах…»
Высыхали на горячих стеклахКапли чистой дождевой воды.На песке от наших туфель мокрыхОставались темные следы.Из цветов тебе я сделал веник,И росу стряхнув, сказала ты:— А в Париже нужно много денегЗа такие заплатить цветы.
2. «Солнца нет, но луч последний…»
Солнца нет, но луч последний,Луч прощальный, луч заката,Сделав в небе тучу медной,Отлетает вдаль куда-то.Час подходит: восемь, девять.Час подходит — девять, десять.Ты ко мне подходишь слева,Заплетая в косы месяц.
«Когда цветок естественно увянет…»
А. Присмановой
Когда цветок естественно увянет, —Никто ведь лепестков не соберет…А этот вот, свой краткий век протянет,Пока страницу книги бережет.Но для него, быть может, лучше б былоМгновенье лишнее в полях цвести,Чем бездыханным меж страниц унылыхО солнце, влаге и земле грустить.
«В сугробах, словно в белых дюнах…»
В сугробах, словно в белых дюнах,Мерцают дальние огни.В зеленоватом свете лунномМетет метелица, звенитКрылами в бурьяне, покрытомСосульками, как хрусталем.В такую ночь в степи открытойЯ потерял мой отчий дом.
«Мчится время… В лавках и аптеках…»
Мчится время… В лавках и аптекахГоворят приятные слова.Но нужна, быть может, человекуТолько под глазами синева,Только бесконечное деленьеНа того, кто прав или неправ.А когда от мелких увлеченийОттолкнет тебя другая явь —Будет мир, почти как у слепого,В твой особенный преображен.Ведь недаром музыкой и словомЧеловек еще вооружен.