Чтение онлайн

Моё сердце как раз успеет остановиться от страха. И я не доживу до момента, когда мужчина приблизится.

Медленно по стеночке сползаю вбок. Но взгляда от великана отвести не получается.

Викинги рядом с ним — малютки. А я и вовсе букашка.

Мужчина перехватывает мой взгляд. Глаза у него тёмные. Не человеческие. Чёрные.

И он смотрит прямо на меня. Не скользит взглядом, а пронзает. Его внимание касается кожи будто раскалённый металл.

— Драсьте, — выпаливаю, когда между нами меньше двух метров. — А тут закрыто. Выходной. А я…

— Завали, — отрезает коротко.

Голос у него низкий, с хрипотцой. Тяжёлый. Не знаю, может ли голос быть тяжёлым — но у него точно!

Одним словом придавливает. Будто гранитную плиту бросает на мою грудь, не позволяя дальше говорить.

Хочется сдаться без переговоров.

Но я была бы не я, если бы так просто сдалась.

— Это очень невежливо и грубо, — начинаю частить. — Каждый имеет право на свободу слова. И передвижения. Так что я пойду…

— Рот открываешь много, это хорошо. Хуйню базаришь — вот это плохо. Но я по делу рот твой займу. Разберёмся.

— Что?!

У меня от этого пошлого намёка все нервы скручивает. Лицо пылает, а кислород окончательно сгорает в крови.

— Ты же получила наследство, Валентина?

От того, что мужчина знает моё имя — тело пронзает ледяными иглами. В горле образуется ком, не получается сказать ни слова.

Даже моё имя в его исполнении звучит как выстрел. Чётко, с нажимом на каждый слог.

— Получила, — сам озвучивает он. — Согласилась на сделку.

— Н-на к-к-акую? — я заикой становлюсь рядом с ним.

— Ты получаешь бабки. А я — тебя. И буду тобой распоряжаться, как я захочу.

От слов мужчины у меня всё холодеет внутри. Будто он верит в это. Что я действительно его.

Я задыхаюсь. Сомневаюсь, что мужчина станет слушать про то, что у нас рабство запрещено.

Я ему потом буклетик отправлю. А пока — драпать надо.

Бросаюсь в сторону, скольжу вдоль стены. Готова уже по подоконникам карабкаться наверх.

Но не успеваю. Меня отрывает от земли. Грубый рывок, стальной захват. Я взлетаю.

Визг вырывается из горла, руки дёргаются. Я луплю громилу по плечам и спине, но это не имеет смысла.

Он забрасывает меня на своё плечо как мешок. Припечатывает ладонью, сжимая мою ягодицу.

Дрожать начинаю от этого прикосновения. Властного, сильного.

Мужчина ни капли не смущается ни происходящего, ни моих криков. Уверенно двигается к машине.

— Пустите!

— Вижу, с первого раза до тебя хуёво доходит, — цедит зло. — Но ничего. С этим ещё поработаем. Я научу тебя послушной быть. Под себя переделаю.

Меня трясёт от страха и ярости. Я бешено пинаю громилу, вцепившись ему в спину. Как маньяк, пытающийся задушить шкаф.

Бью его кулаками, локтями, коленями. Пытаюсь укусить. Серьёзно. Зарываюсь лицом в его спину и щёлкаю зубами, как бешеный хорёк.

— Спусти меня, чудовище! — ору со всех сил.

В ответ — тишина. Только его шаги гулко отдаются в ушах.

Он вообще меня слышит?! Или у него встроенная функция игнорировать женщин?

— Слышишь ты, ходячая мускулатура! У меня аллергия на похищения! У меня… У меня давление! Я гипотоник!

Кажется, он фыркнул. Или это был смешок? Я снова пинаюсь. И тут мир вновь переворачивается.

Мужчина скидывает меня с плеча резко, но ловко. И, пока я не успела понять, что происходит, припечатывает меня к дверце чёрного внедорожника.

Железо врезается в лопатки. А мужчина — в меня.

— Угомонись, — цедит сквозь зубы. — У тебя есть выбор. Поедешь нормально. Или в багажнике.

— А третий пункт? Ну, где я тихонько уезжаю домой.

— Есть третий варик.

Я сглатываю. Плохое предчувствие становится ещё сильнее.

Я, конечно, надеюсь, что у меня получится спастись. Но согласие этого амбала вызывает дрожь.

— Вот тебе третий вариант. Отправишься в машине с моими пацанами, — произносит низким голосом. — Они давно без баб. Ограничений я им не ставлю. Хочешь быть для них игрушкой на пару часов — милости прошу. Поедешь со мной — они не тронут.

Сердце сжимается от паники. Воздух становится вязким и плотным. Дышать становится трудно.

Мой похититель не шутит. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Ни намёка на иронию.

Только суровость и ледяное спокойствие. Я для него — вещь. И он готов отдать её другим, если она не будет слушаться.

Мои губы дрожат. Я открываю рот, но слов нет. Только хрип.

Всё тело скручено ужасом. Слишком ярким, животным страхом.

— Так что? — скалится мужчина. — Какой вариант?

Задыхаюсь от ужаса, не могу ответить. Надеюсь, что мужчина и так поймёт.

— Словами, киса, — с нажимом.

— П-первый.

Мужчина довольно усмехается. Меня передёргивает.

Мне ни один вариант не нравится! Но в машине может быть возможность сбежать.

— Таир, — окликает один из других мужчин, ждущих в стороне. — Нужно двигать. Другие на подъезде. Хотелось бы без стрельбы обойтись.

Мой похититель лишь кивает. Таир. Имя этого громилы.

Оно слишком ему подходит. Таир. Глухое, короткое. Как выстрел. Или как приговор.

Если бы меня спросили, как зовут мужчину, который вырвал тебя из жизни, как грёбаную куклу, «Таир» был бы в топ-3.

Вместе с каким-нибудь Муратом и Рашидом.

Ну ладно, в топ-5. Ещё есть Валид и Халид, тоже звучит грозно.

Я про них статьи когда-то писала. Те ещё криминальные авторитеты!

Но мне приходится справляться с тем авторитетом, что меня в машину заталкивает.

Таир садится рядом. Слишком близко. Заполняет всё пространство. Его рука возле моего бедра.

Руки у него тоже огромные. По ним пробегают вены как толстые корни. Пальцы такие, будто могут взять мою шею и… Ну…

Здесь я фантазию останавливаю. А то у меня и так тахикардия.