Сочинения, Поплавский Борис Юлианович

Сочинения

Поплавский Борис Юлианович

Шрифт:

Романс

Изумрудное небо сияет, Темен город, таинственен сквер. Саломея — душа забывает Как похож был твой голос на смерть Помню я, Ты пришла из заката С черной чашею в тонких руках. Вечер в пении белых акаций Отходил за рекой в облака. Все казалось бесцельным и странным Черный рыцарь глаза закрывал. Над болотом оркестр ресторанный В бесконечной дали проплывал. Спящий призрак, ведь я не умею Разбудить Тебя, я Твой сон. Пела, низко склонясь, Саломея Над болотной водой в унисон. Минет время, исчезнет вчерашний Чернокрылый призрак земли. Буду ждать Тебя в замке на башне, Где звезда напевает вдали. Золотая, иная, живая Неразлучна с тобою в веках. Спи мой рыцарь, над Ронсевалем Так прекрасны огни в облаках. Чтобы ты не увидел горя, Прожил счастливо этот год, Брошу черную чашу в море, Отойду в сиянье болот. На горах розовеют годы, Все прошедшее близко к весне, Где под яркой звездою свободы Память спит, улыбаясь во сне.

1929.

Молитва

Ночь устала. И месяц заходит. Где-то утренний поезд пропел. Страшно думать как время проходит Ты ж ни думать, ни жить не успел. Вечно ищем забыть и забыться, Ходим, шутим и карты сдаем. На таинственный суд ли явиться? Отрешиться ль от страха в пустом? А потом, на исходе дурмана, Видеть бледную, страшную ночь Точно смерть из окна ресторана, И никто уж не в силах помочь. Нет, уж лучше при лунном сияньи Буду в поле судьбу вспоминать, Слушать лай отдаленный в тумане, О содеянном зле горевать. Лучше сердце раскрою, увижу Маловерье и тщетную тьму. Осужу себя сам и унижу, Обращусь беззащитно к Нему.

Поэзия

Китайский вечер безразлично тих. Он, как стихи, пробормотал и стих. Он трогает тебя едва касаясь, Так путешественника лапой трогал заяц. Дымится мир над переулком снова Она витает, дымная вода На мокрых камнях шелково блистает, Как молоко сбегает навсегда. Не верю я Тебе, себе, но знаю, Но вижу как непрочны я и Ты, И как река сползает ледяная, Неся с собою души с высоты. Как бесконечно трогателен вечер, Когда клубится в нем неяркий стих, И, как пальто надетое на плечи, Тебя покой убийственный настиг.

1925

Дни потопа

Шум приближался, огонь полыхал за туманом. Что-то мелькало и снова молчали в столовой. Лег не раздевшись и руки засунул в карманы, В свежесть подушек ушел отрицатель суровый Спит и не думает больше, не хочет, не знает. Тихо смеркается лампа и вот темнота. Жизнь в подземелье огромную книгу читает. Книга сияет и плачет, она высока и пуста.

Где ты, энигматическое сердце? Я высоко, я за границей света, Где ничего уже вам не поможет, Дойти не сможет. Кто знает вас, тот будет горько плакать, Потом уснет в усталости ужасной. Уйдет в напрасный Звездный сумрак.

Время шумит, Счастье молчит. Белое пламя бумаги Гаснет в ночном саркофаге. Кто еще знает о счастье Скажи скорей. А небо молчит, Там время течет до заката, Падая к белым бортам корабля Гесперид С надписью странной: Расплата. Сумрак сошел долгожданный. Медленный, странный Родился страх.

Авиатор

От счетоводства пятен много, Пятнист безмерно счетовод, Душа же вьется как минога, Несется как водопровод. Она играет на ковре, В садах, как на клавиатуре, Она гуляет на горе, Не расположена к халтуре. Иль в слишком синей синеве Она вздыхает, издыхает. Проспясь, идет на голове И с лестницы друзей порхает. Так жизнь ее слегка трудна, Слегка прекрасна, и довольно. Смотри, она идет одна По крыше — ей легко и больно. Как вертел нож-громоотвод Ее пронзил, она кружится, Указывая: север вот — Восток, а нам на юг разжиться. Бесшумно рукавами бьет Живой геликоптер-пропеллер. Качнулся дом на огород, Навстречу к моему веселью. Я осязаю облака, Они мокры и непрозрачны, Как чай где мало молока, Как сон иль человек невзрачный. Но вдруг хрустальный звон и треск, Пропеллер лопнул как попало: В него летя наперерез Земная стрекоза попала.

Рембрандт

Голоса цветов кричали на лужайке, Тихо мельницу вертело время. Воин книгу за столом читал. А на дне реки прозрачной стайкой Уплывали на восток все время Облака. Было жарко, рыбы не резвились, Фабрики внизу остановились, Золотые летние часы С тихим звоном шли над мертвым морем: Это воин все читает в книге. Буквы в книге плачут и поют. А часы вселенной отстают. Воин, расскажи полдневным душам, Что ты там читаешь о грядущем. Воин обернулся и смеется. Голоса цветов смолкают в поле. И со дна вселенной тихо льется Звон первоначальной вечной боли.

Весна в аду

Отдаленные звуки неба И страшные звуки жизни Я сегодня совсем не слышал Я сегодня не ел и не пил Я сегодня почувствовал жесткий Удар посредине сердца Я сегодня спустился к черным Безмятежным краям пустынь

Шум автомобиля Белый низкий свод Вкус тончайшей пыли Тишина Летом жизнь священна Летом счастье бренно Летом вся вселенная Насквозь видна Звезды и кометы Золотое лето Слабость отстраненье Похороны пенье Снежная весна

Комната во дворце Далай-Ламы

Святым не надо бессмертия Они не хотят награды Они не ждут не боятся Они презирают печаль Но оставьте их отвернитесь Все легко что касается тления Нет награды и нет наказания Бескорыстно все безвозвратно Все летит в серебре пустынь

На восток от Кавказа

Сон анемоны был темен, был неподвижен. Что ей снится, быть может себя она видит во сне? Спящим спокойно, быть может то прошлые жизни Спали и видели мы эти жизни в себе. Прошлое так безвозвратно, так тихо, так непорочно Как все понятно, как все убаюкано бременем… Спит анемона, ей снится — все ждет, все непрочно, Все возвращается, отяжелевшее временем. Окна уже запотели, как холодно, Кажется все достигает покоя. Кажется все наконец возвращается к Богу.

Армейские стансы

Ты слышишь, колокол гудет, гудет, Солдаты пришли домой. Прав кто воюет, кто ест и пьет, Бравый, послушный, немой. Прав кто оправился, вышел и пал Под терновой проволокой сильно дыша, А после — в госпиталь светлый попал, В толстые руки врача. В толстые руки — на белый стол, В синие руки — под белый плащ. Сладкую маску не снять, хоть плачь, Хоть издай человек последний свисток. Лежат солдаты в сырой земле, Но в атаку идти — из землянки долой. Идут солдаты в отпуск, как в бой, Возвращаются навеселе. С легоньким треском кончают вшей, С громким стуком Господь их ловит и давит. А потом, поевши холодных щей, Ложатся спать — не спать не заставишь. Или по линии прямой — Равняясь, стоят вдоль своей казармы. Но время. Прощай, действительная армия, Солдаты пришли домой. Солдаты пришли в рай. Летит солдат на белых крылах, Хвостиком помахивает, А внизу сидят старики в домах, Им черт твердит: скорей помирай, И трясет за плечо прозрачной рукой, Будто пьяного, милицейский какой.

Сумраке

В сумраке сирены капитанов Огибали темно-синий мыс, А на башне, в шорохе каштанов, Астроном смотрел в астральный мир Важно шли по циферблату числа — Маленькие, с синими глазами, Тихо пели, пролетая, листья, А внизу бежал трамвай с огнями. Спрашивали карлики на крыше: «Ну, а звезды, вечно хороши?» Улыбался астроном из ниши, А в машине тикали часы. Числа знали, — звезды умирают, И, осиротев, огонь лучей Все ж летит по направленью рая, В детские глаза летит ничей. Странно звездам, страшно звездам синим, Им, летящим в холоде веков, Никогда не встретиться с другими, Изойти сиянием стихов. Только в темном уголке творенья Розы осени в садах цветут, Соловьи грустят в ночных сиренях, В синагоге канторы поют. На высоких голубых карнизах Карлики мечтают о весне. Астрономы плачут в лунных ризах И к звездам летит больной во сне. А у пляжа, где деревья дремлют, На скамьях влюбленные мечтают И смеются, что покинуть землю Их над морем трубы призывают.

1-11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25-33

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения

Поплавский Борис Юлианович

Шрифт: