Сочинения
Шрифт:
2. В конкретном определении абсолютного мы находим такое основание, а следовательно, и основание рациональной метафизики и теории познания. В этом определении мы понимаем действительность как реальное другое абсолютного, сущее для себя и для абсолютного, — как субъект и как объект. В этом определении объясняется, каким образом сущее вообще может быть объектом мысли и каким образом оно может и логически и реально определяться идеей. В нем заключается, следовательно, основание конкретного идеализма и принцип идеалистического мирообъяснения.
Как мы только что видели, такое мирообъяснение не должно противоречить эмпирическому исследованию явлений в их всеобщей необходимой связи, точно так же как и эмпирическое объяснение явлений из их внешних причин не может вести к отрицанию идеального или телеологического детерминизма. Спор между сторонниками механического и идеалистического миросозерцания может быть улажен окончательно не путем толкования отдельных, и притом наиболее сложных и наименее разгаданных, явлений органического мира, а исключительно путем метафизики, исследующей общие формы явления как такового, формы действительности вообще. Убедившись в том, что вся действительность в своем целом, в совокупности своих явлений обусловливается логическими категориями, определяется конкретной идеей сущего, метафизик не станет применять свою телеологию внешним или произвольным образом к объяснению отдельных явлений; он не будет отступать перед попыткой чисто эмпирического их объяснения из данных физических причин. Ибо в самом единообразии и всеобщей необходимости механических законов он будет видеть высшее опытное доказательство универсальности телеологического принципа, — того логического начала, которое обусловливает собою явления. И, наоборот, тот естествоиспытатель, который убедится, что одна метафизика дает прочное основание закону универсальной соотносительности и необходимой причинной связи явлений, перестанет видеть в такой метафизике врага, угрожающего научному объяснению постоянным произвольным вмешательством. Признавая за эмпирическою телеологией относительное значение при объяснении строения, функций, эволюции организмов в их приспособлении к среде, он допустит за такою телеологией высшее логическое основание и не станет отрицать общей метафизической телеологии с ее универсальным Логосом во имя тех общих эмпирических законов, которые обосновываются именно ею — в своей всеобщей необходимости.
3. Конкретное определение абсолютного не есть простая отвлеченная идея действительности, ее мыслимое удвоение; напротив того, как мы видели, оно устанавливает конкретное различие между действительностью и ее абсолютным началом, которое понимается не только как ее основа или причина, но и как ее идеал, — то, для чего она существует, ее конечная цель. В этом смысле такое определение заключает в себе логическое обоснование нравственной философии и религиозного гнозиса и соответствует требованиям религиозного сознания. Оно устраняет дуализм, противополагающий мир Божеству и ограничивающий Божество этим отвлеченным противоположением; и оно устраняет пантеизм с его смешением абсолютного и относительного бытия. Оно соответствует вере в личного Бога, ибо оно понимает абсолютное как конкретный субъект, сущий в себе самом для другого и заключающий в себе основание своего другого. Оно соответствует нравственной идее Бога, как бесконечной любви, ибо оно признает альтруизм метафизическим определением абсолютного сущего. Оно понимает вселенную в ее универсальном детерминизме и вместе в свободе ее реального инобытия, в свободе ее внутреннего самоутверждения.
Но мы не станем перечислять те проблемы, решению которых может служить конкретный идеализм. В этом пространном отвлеченном рассуждении мы старались лишь выяснить критически основания такого идеализма, показав, что он есть необходимый постулат опыта и умозрения, точно так же как и религиозной веры.
ПРИМЕЧАНИЯ
В настоящее издание включены наиболее значительные произведения князя С. Н. Трубецкого, позволяющие составить достаточно целостное представление о его творчестве. Выдающийся историк философии и религии, С. Н. Трубецкой был знатоком как античной, так и новоевропейской мысли. Его исследования по античной философии и религии, в частности «Учение о Логосе в его истории», проливают дополнительный свет на те работы, которые посвящены развитию новой философии, — и наоборот. Обращаясь к истории, русский мыслитель искал в ней ответы на те вопросы, которыми жила его эпоха, получившая имя «русский духовный ренессанс». Так, проблема веры и знания, волновавшая Трубецкого отнюдь не только как теоретическая, но как глубоко жизненная проблема, не утратившая, кстати, своего значения и сегодня, красной нитью проходит через все его произведения, благодаря чему выявляется их тематическое единство при всем различии и многообразии исторического материала. «Учение о Логосе в его истории» наиболее остро ставит эту тему: здесь русский философ осмысляет встречу греческого умозрения и ветхозаветного откровения, нераздельность и неслиянность которых — у истоков европейской культуры как культуры христианской.
В статьях «О природе человеческого сознания» и «Основания идеализма» предметом рассмотрения является новая философия; С. Н. Трубецкой, раскрывая логику исторического развития, анализирует ее религиозные предпосылки. Проблема знания и веры и тут оказывается одной из ключевых.
Главное сочинение С. Н. Трубецкого «Учение о Логосе в его истории» создавалось на протяжении 90-х гг. XIX в. и в 1900 г. было представлено автором к защите в качестве докторской диссертации. Защита, проходившая на историко-филологическом факультете Московского университета, явилась крупным событием в культурной жизни России, по оценке современников. «Учение о Логосе» было впервые опубликовано уже после смерти С. Н. Трубецкого в 1906 г., в составе Собрания сочинений, которое выходило в Москве с 1906 по 1912 г. и составило весь IV том указанного Собрания. В нашей стране книга больше не переиздавалась.
1 Источник цитаты выявить не удалось. — 51.
2 В греческом языке от корня λóγος образуются также слова, обозначающие перечисление, счет и т. п. (ср. лат. ratio). — 59.
3 слабое сильным — имеется в виду умение софистов (часто становившееся объектом нападок) «делать слабейшее слово сильнейшим», что скорее всею следует понимать в судебно-юридическом смысле, то есть «придавать большую убедительность более слабой позиции в процессе с помощью словесного искусства». — 59.
4 смело общаться со всеми (др. — греч.). — 60.
5 первой же причиной представляется та, о которой мы говорим «ради чего-то», потому что это смысл (логос), а смысл есть одинаково начало и для искусственно, и для естественно возникшего (др. — греч.). — 75.
6 то, что воспринимает мыслимое и сущность, есть ум (др. — греч.). — 78.
7 так называемый ум души (др. — греч.). — 78.
8 которые обладают неким собственным проявлением того, что видится (лат.). — 84.
9 Его мы и род (вместо «Твой») (др. — греч.). — 87.
10 нрав — божество для человека (др. — греч.). — 90.
11 мир нам отечество (лат.). — 91.
12 «Об обязанностях»… «Об обязанностях служителей» (лат.). — 95.
13 в список святых (лат.). — 95.
14 кто-то из добродетельных, мудрых людей (др. — греч.). — 95.
15 катехетик — род философско-назидательных произведений, систематическое наставление в каком-либо учении. В русских переводах отцов церкви по традиции передается как «огласительное слово»; парэнетик — букв. «увещание», жанр, имеющий целью убедить в истинности той или иной доктрины и побудить следовать ее предписаниям. — 95.
16 С. Н. Трубецкой употребляет здесь слово «психология» в его исконном, несколько отличном от современного, смысле — как учение о душе. — 98.
17 Последний собрал множество (примеров) такого рода, но некоторые настолько отвратительны, настолько непристойны, что стыдно и сказать (лат.). — 104.
18 ум, затем и женомуж, и бог, и в каком-то смысле материя (др. — греч.). — 113.
19 некоторые пифагорейцы, неверно поняв смысл этого положения, думали, будто в нем говорится, что та неопределенная и безмерная двоичность (неопределенная двоица) считается установленной единственной единичностью, отошедшей от своей природы и перешедшей в состояние двоичности, — и неправильно, потому что тогда бы существовавшая единичность перестала быть таковой и возникла бы двоичность, которой не было, и Бог превратился бы в множество, а единичность — в безмерную и неопределенную двоичность (лат., др. — греч.). — 113.
20 число = логос (др. — греч.). — 116.
21 так как один Бог, то и храм один (др. — греч.). — 129.
22 «халдейским» называли вплоть до прошлого века арамейский язык, на котором написаны некоторые части Ветхого завета (фрагменты книг Ездры и Даниила). — 120.
23 некто из божественного сонма (др. — греч.). — 121.
24 Древнееврейский подлинник книги Иисуса сына Сирахова был найден в Каирской генизе (хранилище вышедших из употребления
рукописей при синагоге). Что касается книги Товит, то языком ее оригинала был или древнееврейский, или арамейский (но не греческий). См.: Амусин И. Д. Кумранская община. М., 1983. С. 45.— 121.
25 сивиллинские (иначе Сивиллины) книги — собрание стихотворных предсказаний, в основном эсхатологического свойства (т. е. о близком конце света), вложенных в уста почитаемых в древности пророчиц — сивилл. В этом корпусе выделяют языческий, иудейский и христианский слои. См.: Die Oracula Sibyllina / Ed. J. Geffcken. Leipzig, 1902.— 123.