Чтение онлайн

А потом слесарь Галкин, комсомольский орленок, побольше бы таких, напишет огромную статью о лживых измышлениях в блогах. И ее, может, даже «Вести» перепечатают - они свежатинку любят и ищут.

–  Нет, - сказал Буревой.
– Про бабушку свою на спортивной полосе пиши. Мне такая слава не нужна.

–  Это почему же?

–  Сколько газета живет? Сутки! Завтра же про меня забудут. А мне нужен долгоиграющий пиар!

От такой наглости Светозар совершенно обалдел.

Это говорил Буревой, который был бы рад даже упоминанию в хронике транспортных скандалов! Буревой, который не имел пары лишних модулей, чтобы оплатить три десятка слов мельчайшим шрифтом на самых провальных страницах «Городского вестника»! В иное время он был бы счастлив, если бы про его жалкий профсоюз на заборе мелом написали! Но почуял, что Светозару без его помощи не обойтись, и оголтело задирает нос!

–  Ну, Бурик, ты даешь…

–  Я не на помойке свою голову нашел, чтобы интеллектуальный труд за плохой пиар продавать.

–  Ну и черт с тобой!

Светозар развернулся и вышел из кабинетика.

По всем правилам психологической обработки клиента Буревой, видя, что наскок не удался, должен одуматься и побежать следом, хотя бы позвонить и сказать, что согласен на спортивную полосу. Но Светозар уже и на улицу вышел, и до перекрестка неторопливо дошел, а никто его не преследовал, никто не звонил. Теоретический расчет на практике дал осечку.

Следовало искать другой способ сорвать митинг.

Мысль явилась сразу - и весьма разумная. Дурак Буревой возглавлял «правых» хакеров, но были же еще и «левые»! Значит, нужно искать их профсоюз и действовать несколько умнее - не давать им время на поиски информации по проекту «Тайфун любви», а сразу называть свою цену за конкретную услугу. С другой стороны, Буревой-то - давний приятель, не станет толковать про то, что врать плохо, а «левые» - кто их разберет…

Коммуникатор сообщил, что офис профсоюза «левых» хакеров находится далековато - семь остановок на метро.

Светозар задумался. Метро в это время суток было пустынно и небезопасно. Следовало бы, конечно, закрывать его сразу после полуночи, но тогда автопарки с их ночными автобусами остались бы монополистами. И городские власти несли огромные убытки, но держали метрополитен открытым круглосуточно.

Станция метро была рядом, остановка автобуса - за четыре квартала. Светозар, перекрестясь, вошел в стеклянную дверь и через огромный, сейчас совершенно пустой вестибюль пошел к пропускным автоматам.

Для метро он брал обычно за один малый зеленый модуль магнитную карточку на десять, за два - на двадцать, а за четыре с половиной - на пятьдесят поездок. Это был прямоугольник с диагональной полосой салатового цвета. С одной стороны - удобно, с другой - когда в вестибюле толпа, пробиться к автоматам, пропускающим именно по зеленым карточкам, удавалось в лучшем случае за десять минут. Существовала и третья сторона - если на больших картах вдруг почему-то недоставало денег, можно было в гипермаркете расплатиться и карточками метро. Из чего человек более опытный, чем Све-тозар, понял бы, что у кассирш есть какой-то тайный бизнес, связанный с салатово-полосатыми картоночками.

Оказалось, тишина и простор вестибюля были обманчивыми.

Дежурная куда-то отлучилась, и Светозар мог бы проскочить на эскалатор, не заплатив, но условный рефлекс законопослушного гражданина погнал его к пропускным автоматам с салатовыми флажками. Он сунул карточку, в автомате клацнуло, вспыхнуло зеленое окошко - путь свободен. А вот карта не вернулась. Значит, для следующего путешествия надо покупать новую.

Светозар ступил на эскалатор и поехал вниз.

Он углубился под город изрядно и был уже в середине лестницы, когда наверху заорали дурными голосами, загремели железом, раздалось подряд два выстрела. Светозар ахнул и съежился, молясь, чтобы эскалатор не пострадал. Но технике было все равно, ступеньки даже не дрогнули. Тогда он обернулся и увидел человека, несущегося вниз.

–  Беги, Эндимион, беги, Эндимион, беги!..
– кричали ему вслед.

7.

Общество торжествующего изобилия боролось с преступностью, как умело, и крупные злодеяния случались редко, зато всяких мелких пакостей население изобретало - мама, не горюй! Когда большинство парней и взрослых мужчин трудится на производстве - трудно, что ли, изготовить в родном цеху комплект отмычек или особо хитрый резак, чтобы вскрывать железные двери?

Светозар слыхал, что есть мастера, умеющие заново зарядить израсходованную карточку метро, и возможно, сам покупал их в газетных киосках - чтобы за каждой картой проследить, никакой милиции не хватит. А вот теперь он мог в лицо увидеть бандита, который с сообщниками по ночам грабит пропускные автоматы и добывает из железных бункеров брезентовые мешки с тысячами использованных карт.

И этот бандит был Эндимион. Изысканный стилист, любитель бабушкиных незабудок и стихов графа Толстого.

Чего-то подобного и следовало ожидать - блоггер, который не размещает скрытой рекламы, вряд ли получает поддержку от проклятых монополистов, а кушать-то трижды в день хочется. По крайней мере, так рассудил Светозар, хотя с монополистов станется помогать блоггерам и из бескорыстной вредности - ибо разрушают моральные основы общества торжествующего изобилия.

Эндимион скакал вниз, таща под мышкой брезентовый мешок с картами. Светозар еще успел подумать, какого черта он пытается скрыться внизу, когда следовало бы выскакивать на улицу и прыгать в ожидающую взломщиков машину, и тут блоггер поравнялся с ним. Мелькнул профиль - и Светозар ахнул.

Удалявшийся затылок с узлом черно-красной банданы имел весьма неожиданного хозяина - или же слесарь Галкин обзавелся двойником.

–  Изяслав!
– заорал Светозар.
– Изяслав, стой! Эндимион-Галкин обернулся - как оборачивается всякий человек на свое законное имя.

Губы скривились, и рот дернулся так, будто слесарь выплюнул залетевшую в рот муху. Но Светозар знал, что муха эта - матерное слово.

Сам не ведая, для чего, он кинулся вслед за грабителем.

Наверху уже снарядили погоню, и два невесть откуда взявшихся милиционера бежали по эскалатору, угрожая стрельбой.

Поезд остановился у перрона, когда Галкин с мешком уже сбегал с вытянувшихся в ленту ступенек. Голос «осторожно-двери-закрыва-ются» застал его чуть ли не в прыжке. А на последних звуках этой вечной фразы в вагон влетел и Светозар.

Они были там вдвоем - и, когда поезд тронулся, злобно уставились друг на друга.

–  Сука!
– крикнул слесарь Галкин.
– А мы-то думали - какого черта ты в цеху крутишься! А ты выслеживал!

–  Продажная ты шкура, Изяслав! Днем одно пишешь, ночью - другое! В комитете комсомола свой человек, а карты воруешь! Монополистам продался?
– пылая праведным гневом, спросил Светозар.

–  Да что ты знаешь о монополистах?! Что ты о них вообще можешь знать?!

–  Ну да, я же вражьих голосов не слушаю!

–  А они как люди живут!

–  Это они - как люди? Ну, ты совсем сдурел, Галкин. Один сорт сосисок и два сорта хлеба, белый и черный - все!

–  Вранье это! Про один сорт! Зато они в музеи ходят!

–  В музеи? А зачем?

Самого Светозара туда дважды водили в детстве, и в голове застряли только наконечники от стрел под толстым стеклом и сломанный пулемет, стоявший посреди зала на возвышении.