Чтение онлайн

Тонкий свистящий звук исторгся из его горла, прежде чем он завалился на бок, схватившись за серебряный крест, торчавший у него из грудной клетки. Он соскользнул со стола на пол. Антонина с залитым кровью лицом вскочила на ноги и с ужасом уставилась на неподвижную фигуру мужа. Ее ногти начали безжалостно расчесывать руку.

Лида быстро взяла себя в руки. Сначала она попыталась прощупать пульс, хотя, еще даже не притронувшись к шее Дмитрия, знала, что не найдет его, — ей уже приходилось видеть мертвые глаза. Она усадила Антонину, в одну руку сунула ей салфетку, чтобы вытереть лицо, а в другую — бокал вина. Потом выдернула нож из груди Дмитрия, тщательно вымыла его и положила обратно на стол, после чего завернула труп в ковер, прежде чем кровь не растеклась дальше. Только после этого ей пришло в голову, что нужно одеться.

Сев на кушетку радом с дрожащей женщиной, она обняла ее за плечи. Крепко прижала к себе, покачала, тихонько пробормотала что-то успокаивающее. Несколько раз она подливала вино в бокал Антонины, пока наконец оно не сделало свое дело и дрожь не унялась. Ру киженщины безвольно поникли, как ее темные волосы, она положила голову Лиде на плечо, и безмолвные слезы покатились по ее щеке.

— Я не хотела его убивать.

— Я знаю.

— Меня посадят в тюрьму, — прошептала она.

— Может, и нет.

— Посадят. В милиции со мной не станут церемониться.

— Вы хотите идти в милицию?

— Ох, Лида, я только что убила собственного мужа. Что еще мне остается делать?

Лида отвела мокрые волосы от лица Антонины.

— Есть другой вариант.

Искаженные горем темные глаза повернулись к ней, и Лида подумала о том, что когда-то услышала от Елены. Эта женщина и так была сломлена. А теперь еще и это.

— Скажи, Лида. Какой вариант?

— Мы можем пойти прямо сейчас в милицию и рассказать, что случилось. После месяца в тюрьме, допросов и суда вас, если повезет, отправят в Сибирь или в какую-нибудь шахту. — Рукавом она вытерла Антонине слезы. — Там будет тяжело.

— Или что?

— Или… — Лида на секунду замолчала. — Или мы можем похоронить его. И продолжить жить своей жизнью.

— Где? — ошеломленно спросила Антонина. — В парке? Может, в Александровском саду? Ты сошла с ума.

— Нет. Вот подумайте. Дмитрий умер. — Она почувствовала секундный приступ тошноты. Дмитрий Малофеев умер. Эти слова испугали ее. — Что бы мы ни сделали, ничто не вернет его. Если вы отправитесь в тюрьму, это не поможет ему там, где он сейчас находится. И я — свидетель, что вы защищались. Я видела, что он хотел убить вас.

Антонина подняла голову и уставилась на Лиду красными глазами. На избитом лице ее уже начали сгущаться синяки.

— Ты серьезно?

Лида кивнула.

— Ты сумасшедшая. Ты еще не поняла? Мы в советской России. Здесь нет спасения. Хорошо это или плохо, но мы все тут, как рыбы, в коммунистической сети. Я совершила страшное преступление, и мне придется…

— Не сдавайтесь. У вас еще есть шанс. Вы помогли мне, так позвольте мне помочь вам.

Печально искривив губы, Антонина прикоснулась к руке Лиды.

— Вот поэтому он и хотел тебя так сильно. Из-за света внутри тебя. Он знал, что ты просто используешь его, но не мог отвернуться от тебя.

Лида содрогнулась. Она посмотрела на свернутый ковер, и ей стало жаль, что Дмитрий Малофеев не стал тем, кем мог бы стать.

— Антонина, — сказала она, — у вас есть машина?

Чан Аньло понял, что она была там, как только вошел в комнату, еще до того, как зажег свет. Он чувствовал ее в темноте. Ни звука, ни движения, только ощущение ее присутствия. Ее разума, ее мыслей, ее самой.

— Лида, — выдохнул он.

Не зажигая лампы, он прошел по голым половицам. Она стояла в углу. Ее терпеливая неподвижность указывала на то, что она пробыла здесь долго, и он выругал себя за то, что позволил задержать себя на бесконечном официальном обеде. Он еще не сказал ей, что время, отпущенное его делегации на пребывание в России, скоро истекает. Она обвила руками его шею, и он вдохнул знакомый аромат, снова почувствовал завершенность, которую только его девушка-лиса могла дать ему. Он обнял ее, но не настолько сильно, чтобы смять мысли, которые витали вокруг нее, как светлячки в темноте. Он оставил им место для полета.

— Что случилось, любовь моя?

— Я приношу тебе несчастья?

Он почувствовал, как злые ночные духи скользнули мимо его головы, зашуршали в темноте, пытаясь вгрызться в ее мысли. Он провел рукой по воздуху, чтобы разогнать их, и она отклонила голову, чтобы внимательно посмотреть на его лицо.

— Приношу?

— Нет, Лида. Ты не приносишь мне несчастья. Ты дополняешь меня. Кто вливает такое отвратительное масло в твои уши?

— Елена.

— Скажи Елене, что…

— Сегодня был ранен Попков. Он чуть не умер. Из-за того, что помогал мне.

Дыхание Чана затихло.

— И сегодня из-за меня умер Дмитрий Малофеев, — Она прошептала эти слова так, будто они могли в любую секунду треснуть, как хрупкое стекло. — Теперь я прошу помощи у тебя, и мне страшно.

Он отпустил ее и зажег газовую лампу. В призрачном свете губы ее казались напряженно сжатыми, на лице темнел синяк. Но в янтарных глазах появилось что-то новое, словно этот день изменил ее, и он сразу понял, что это было. Такое же выражение он видел в глазах солдат после боя, уверенность в себе, независимость разума, и от этого его сердце обдало холодом. И все же он нежно улыбнулся ей и раскрыл руки навстречу тому, что она хотела от него.

— Проси меня, — произнес он.

Итак, мужчина с волчьими глазами мертв. Чан не почувствовал и капли жалости к его жадной душе, а когда он посмотрел на жену чиновника, в ее заплывших от кровоподтеков глазах тоже не увидел сожаления, хоть из них и текли слезы. Однако его встревожило беспокойство, которое появилось на лице Лиды, когда он развернул ковер, чтобы снять с русского его часы и обручальное кольцо. Кольцо было слишком узким и не снималось с пальца, поэтому Чан достал нож, чтобы срезать с пальца плоть.

— Это обязательно? — спросила Лида.

— Да. На нем не должно быть ничего, что позволит опознать тело.

Она кивнула, неуверенно подергивая себя за волосы. Чан отвернулся, потому что не мог видеть, как она волнуется из-за человека, который бил ее полипу. Юноша снова свернул ковер и послал жену убитого за машиной, пока Лида терла пол, смывая кровавые пятна.

— Лида, его будут искать.

Она все еще стояла на коленях.

— Я знаю.

— Как жена объяснит его исчезновение?