Чтение онлайн

После многолетнего отсутствия в литературе, восстанавливаясь, так сказать, в литературных правах, отнес я недавно стихи в журнал «Наш современник», автором коего являюсь уже лет пятнадцать. Первую мою подборку дал еще Геннадий Касмынин. А последнюю – «великий и неприступный» Юрий Кузнецов за месяц до своей смерти, в октябре 2003 года. Теперь «стихами занимается» Сергей Куняев, ему я и отдал свои творения. Через некоторое время звоню ему, чтоб узнать о судьбе публикации. И слышу в трубке взволнованно-возмущенный срывающийся голос Куняева-младшего:

– Серега, у меня к тебе очень серьезный разговор. Как ты мог дать в журнал вместе со своими стихами одно из лучших стихотворений позднего Тряпкина?!

Я, как говорится, чуть со стула не упал. Во многих вещах меня упрекали в жизни. За многое ругали. Но такое! Уж в чем-чем, а в плагиате меня еще ни разу не обвиняли. Даже в шутку. Моему возмущению просто не было предела. Я тоже начал закипать в трубку. Но, собрав волю в кулак, все-таки спросил:

– Сергей, о каком хоть стихотворении идет речь?

– Как о каком, о стихе «Потому что я русский». Я его, кстати, на четырех каналах телевидения читал…

Тут уж моему ликующему возмущению просто не стало конца и края…

– Да ты что, это же мое самое любимое, самое известное стихотворение. Это моя «визитная карточка». Оно у меня несколько раз было опубликовано – и в газете «Завтра», и в «Аль-Кодсе», и даже в собственной книге. Только вот в журналах и альманахах не публиковал. Кстати, и подборка в «Завтра», и книга вышли с предисловием Николая Ивановича Тряпкина. Я его (стихотворение) и на вечерах газеты, и на своих собственных вечерах читал (в ЦДЛ, ЦДРИ, Славянском центре и т. д.). И даже перед депутатами в Госдуме. Оно и в Интернете на нескольких сайтах есть, в частности, на сайте «Поэзия сопротивления». А в рубрике «Песни Русского Сопротивления» под названием «А. А. Проханову» много лет распространяется на дисках и кассетах – в патриотической среде. И мне даже один батюшка рассказывал, что в некоем монастыре монахи его наизусть учили. Ну и меня, конечно, по этому поводу гордость и радость разбирала. А тут вдруг меня лишают авторства. Пусть даже в пользу великого поэта, моего старшего друга, который написал две статьи обо мне, предисловие к книге «Ангел в окровавленной слезе» и дал рекомендацию в Союз писателей России в 1994 году.

Получается – такой плагиат наоборот. Я слышал, что некоторые личности приписывают себе чужие произведения, выдают их за свои. Это дико, но понять можно, как вора, крадущего дорогую картину или слиток золота… Но чтобы наоборот: свои стихи вставлять в чужие книги – это уже модернистские извращения какие-то…

А Куняев тем временем продолжал:

– Я его и в посмертный сборник лучших стихов Н. И. Тряпкина «Горящий водолей» включил…

«И полилась печальная беседа»… Оказывается, книга вышла в 2003 году в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Золотой жираф» (а я пять лет (!) об этом ничего не знал). И сейчас этот томик стихов стоит на полках любителей поэзии и многих библиотек страны.

И я вспомнил, как это все начиналось… А начиналось все с подборки во все той же – любимой Тряпкиным газете «Завтра», где он и публиковал все свои новые стихи. И где я тогда служил завотделом поэзии. Был апрель 1995 года. Тряпкину, как и всему народу, жилось очень тяжело. Плюс ко всему, атмосфера в собственной семье сложилась очень напряженная, гнетущая – дочь поэта вышла замуж за человека, далекого от поэзии и вообще от культуры в целом. И Николай Иванович стал просто лишним человеком, от которого, по его словам, просто хотели побыстрее избавиться, мелочно не разрешая пользоваться холодильником, заходить на кухню и т. д. А тем более – стучать на пишущей машинке.

И Николай Иванович приносил мне стихи, написанные от руки его аккуратным, почти каллиграфическим почерком. И, заикаясь, виновато говорил: «Вот, Сережа, опять – от руки». Я его успокаивал, говорил, что ничего страшного, я сам отпечатаю. Печатал, приносил в редакцию. И стихи «выходили». Замечательные – великие стихи. Боевые!

В тот раз я, как всегда, отдал стихи в секретариат – в набор, но «вычитать» полосу по каким-то причинам не смог. И вот выходит газета № 17 (73) за апрель 1995 года. Прихожу на планерку, а там – скандал, крики. Тринадцать лет прошло, а я до сих пор помню… Проханов лишил меня премии, Бондаренко наговорил обидных слов о редакторском непрофессионализме. А я, главное, ничего не могу понять. Тут мне показывают свежую газету с подборкой стихов Тряпкина под общим названием «Потому что я русский», и заканчивается она двумя моими стихотворениями, и последнее из них, одноименное названию подборки, с посвящением А. А. Проханову. Я чуть не расплакался от обиды, возмущения и собственного бессилия что-либо переделать. И главное, что я не мог понять, как они там оказались. А Бондаренко еще и масла в огонь подливает: «Ты понимаешь, что ты наделал? Ведь начнется путаница. Литературоведы и биографы Тряпкина будут вставлять эти стихи в его книги… А что скажет сам Тряпкин… Купи бутылку коньяка и езжай к нему, извиняйся… Опровержение мы, конечно, дадим, но… Увы и ах!..»

Тряпкин, кстати, оказался единственным человеком, кто всего лишь посмеялся и сказал, подбадривая меня: «А что, мне очень понравилось, я под каждым словом подписываюсь. Очень хорошие стихи. У меня давно не было таких мускулистых молодых стихов. Очень жалко, что не я их написал…»

Бутылка была благополучно выпита, Николай Иванович по моей просьбе спел несколько своих замечательных стихов, включая трогательную «Гагару», я в ответ прочитал «наше общее» – «Потому что я русский». Его домашних в Москве не было, и мы засиделись. Поздним вечером я уехал домой.