Чтение онлайн

– Моя мать из Харадала.

Аяна остановилась, но Тави указал ей на тропинку, ведущую к склону, и она свернула, наклонившись под длинными прядями ветвей ивы, которая росла у дорожки.

Тут было не жарко, и дорожку покрывал слой мелких сухих щепочек. Аяна с наслаждением скинула башмачки и погрузила пальцы в теплый сухой слой щепок. Ноги ужасно потели по такой жаре, и идти босиком было очень приятно. Вдруг она спохватилась и глянула на Тави. Он внимательно следил за ней. Аяна вздохнула.

– Прости, господин, я забылась. Дома я часто ходила босиком, – сказала она, наклоняясь надеть обувь.

– Ничего. Тут никто не видит. Ты можешь идти так, – неожиданно для неё сказал он.

– Твоя мать сама приехала из Харадала?

– Её прислали.

– Прислали?

– Да.

Аяна подождала объяснений, но он молчал.

– Что значит - прислали?

Дорожка вилась между деревьев и открытых лужаек. Со всех сторон чирикали какие-то птички, и Аяне стало любопытно, сами они прилетают сюда или их, как и её, держат здесь в клетках за деревьями.

– Семья моей матери почла за честь породниться с семьёй орта.

– А твоя мать хотела этого?

– Любая девушка почтёт за честь быть удостоенной внимания от члена семьи орта.

– Да?

Он посмотрел на неё искоса и ничего не сказал. Аяна вдруг вспомнила одну из историй, которые слышала на постоялых дворах по дороге.

– Слушай, Тави... господин, а если представить, что, к примеру, одного из сыновей орта подменят в колыбели, подложив его матери сына деревенской женщины? И никто не будет знать об этом, кроме одной только повитухи? Будет ли мальчик, отправленный в деревню, обладать какими-то преимуществами по сравнению с другими деревенскими мальчишками, просто потому, что в его жилах течёт кровь орта?

Аяна смотрела на него с любопытством.

– У тебя странные идеи, госпожа. Осторожно!

Он вдруг молниеносно схватил её и притянул к себе за талию. Она замерла, потом отшатнулась, и Тави показал ей на нависший над тропинкой ствол, в который она чуть не врезалась головой.

– Осторожно, госпожа.

– Я испугалась.

Они прошли ещё немного, и Аяна спросила:

– Ты часто видишься с мамой?

– Она умерла.

– Мне жаль.

– Я почти не знал её. Почти не помню её. Она умерла больше двадцати лет назад. Мне было пять.

– Тебе двадцать пять лет? Э-э... господин.

– Мне двадцать шесть. Госпожа, почему ты так удивлена?

Аяна смутилась. Она думала, что Тави младше. Зря она задала этот вопрос, да ещё и таким тоном. Что теперь отвечать? Близнецам нравилось, когда их считали старше, а Конду слегка задело, когда его назвали старым. Ну вот и зачем она это сказала? Надо было идти с лицом Кано, говорить, как она или как Тави, десять слов в час, и у неё не возникло бы таких накладок.

– Ты очень прыткий, господин, – сказала она наконец, пытаясь уйти от вопросов про возраст. – Как ты так быстро успел отдёрнуть меня?

Она вспомнила, как он схватил её, помешав распороть лицо стеклом, и вздрогнула.

– Я учился этому, – сказал он. – Нас учат сражаться. Тело должно быстро отзываться на происходящее вокруг, иначе тебя ранят или убьют.

– С кем сражаться? – спросила Аяна с недоумением.

– У нас постоянные вооружённые стычки с северянами. Откуда ты приехала, если не знаешь этого? – он остановился вдруг и повернулся к ней, даже забыв назвать «госпожой». – У нас постоянные стычки с Кутаром. Они постоянно лезут на нас с севера. Около шести лет назад меня там ранили.

– Ранили?

– Да, полоснули мечом. Вот так, – показал он, махнув от левого плеча вниз. Да и в Теларе не всегда спокойно. Особенно в море. От Рети до Нанкэ очень неспокойно. Там множество морских разбойников.

Он говорил, как обычный человек, и Аяна уставилась на него.

– Почему ты так смотришь на меня, госпожа?

– До того, как ты произнёс это слово, господин, мне казалось, что я наконец могу тебя понять.

– Какое, госпожа?

– Вот это. Меня трясёт от него. Видишь? – она подняла ладони: руки и правда дрожали.

Он вдруг нахмурился и взял её ладонь.

– Этот шрам нужно мазать, гос.. нужно мазать, чтобы он прошёл.

Аяна подавила желание вырвать у него руку.

– Он не беспокоит меня. Он даже не мешает мне играть на кемандже.

Тави вздрогнул. Казалось, что вот об этом он как раз-таки сожалеет.

– Госпожа, мы пришли. Смотри.

Они повернули с тропинки. Перед Аяной развернулись водные сады орта Давута.

Аяна помнила лес, через который они прошли после земель сакихите. Это было царство зелёного мха и земли. Но то, что она увидела за поворотом, было царством воды.

В окружении извилистых деревьев и плакучих ив небольшие мелкие озерца, заросшие листьями кувшинок, сменялись прудами с дном, выложенным белой галькой, соединяясь между собой узкими протоками. Через них вели причудливые деревянные настилы, петлявшие от одного большого камня на дне к другому. По краям возвышались громадные кусты с листьями, похожими на листья тыквы, но такими большими, что Аяна могла бы завернуться в такой лист целиком, а рядом с ними раскидывали свои воронки перистые папоротники.

Резные тонкие мостики летели над водой, сплетая и расплетая дорожки над извилистыми каналами, прудами, протоками. Зеленоватая вода журчала, переливалась через каменные бортики одних прудов в следующие, глинистые. Воздух был заполнен стрекозами, мотыльками, мушками, и в воде суетились водомерки, плавунцы и головастики. Тихая, но неумолчная жизнь кипела в воздухе над лёгкой рябью и журчанием воды.

Аяна шла, зачарованно вслушиваясь в мелодии, которые журчали им ручьи, ручейки и протоки, и глядя на огромных зелёных стрекоз, хищно носившихся над водой. Взгляд терялся в плавных линиях, цепллялся за редкие прямые стебли тростника и снова плыл по изгибам ивовых стволов, аркам мостиков, поворотам дорожек, выложенных белой галькой в окружении бело-зелёной полосатой осоки.

Она вдыхала запах озёрной воды, глины, зелени, тины, мокрого известняка, сырых деревянных опор мостиков и нагретых солнцем досок настила. Дорожки вели их всё дальше, всё выше по склону, к отвесным скалам, воздух становился прохладней, а озёра – всё чище и прозрачней. Деревья здесь были более высокими и тёмными, стволы их поросли мхом.

– Вот они, – сказал Тави. – Смотри, госпожа.

Хрустальные ледяные ручьи мелодично журчали, спускались по склону, по уступам и камням, собирались внизу в кристально прозрачные небольшие озёра, и в этих озёрах покачивались похожие на упавшие звёзды цветы чиарэ. Белые лепестки, будто отлитые из опалового стекла, светились в полумраке в тени склона между деревьями, округлые мясистые листья густого зелёного цвета были матовыми, будто бархатными. Аяна видела, как уходят вниз, ко дну озёр, толстые розоватые стебли цветов чиарэ, и как между ними снуют крошечные серебристые рыбки, которые тоже, казалось, светились. Здесь не было суетливого жужжания насекомых, над её головой летали лишь роскошные стрекозы, и их тела были длиной в полторы ладони, а крылья отливали золотом и зеленью.