Чтение онлайн

Носильщики ушли, и она прошла по улице и завернула за угол забора конюшни.

Дерево, под которым был зарыт кошелёк, конечно, стояло на месте. Она ковыряла палкой в корнях, и в какой-то миг ей показалось, что её удача на сегодня исчерпана и её кошель нашли, но почти тут же наткнулась на него концом палки.

Она достала ключ и зашла в ворота конюшни господина Вадо.

– Господин Вадо, – постучала она в небольшое строение в углу двора. – Господин Вадо!

– Слушаю тебя, госпожа, – ответил тот, выходя на крыльцо. – по какому делу?

– Я пришла забрать коня... своей подруги. И её вещи. Вот ключ.

– Коня?

– Да. Она поставила его к вам в начале июня.

– А-а. Такая, светленькая.

– Конь у вас?

– А что ему будет? Она всё заплатила как положено. Только ты его не заберёшь. Он никого к себе не подпускает. Ну, она так и говорила. Морковь ест и чистить себя дает, даже расчищать уговорили... Не сразу, правда. А садиться так и не позволял никому. В поводу – упирается. Пусть она сама приходит.

– А вещи?

– Вещи-то не упираются, госпожа. Коли есть ключ – забирай.

– Хорошо.

Аяна поставила кемандже на землю и спустилась в подвал, потом нашла нужный сундук.

Мешки были на месте, она вынула их и поднялась наружу.

– Он там же стоит? – спросила Аяна.

– Да, – кивнул господин Вадо, пристально глядя на её тёмные волосы. – Подруга, небось, натерпелась за это время?

– Было дело, – сказала Аяна, развязывая мешок. Она кинула туда голубоватый флакон из кармана, достала одну из рубашек, накинула на плечи и подошла к деннику Ташты.

– Пойдём, мой хороший, – сказала она, когда он обнюхал её, узнавая. – Затянулись-то как эти три дня, да?

Вадо стоял позади них. Аяна нагрузила на Ташту мешки.

– Подожди, – сказал Вадо. – Передай своей подруге.

Он взял её ладонь и положил туда четыре серебряных.

– Я думала, ты оставишь себе, господин. За неудобства.

– Пока твоей подруги не было, ко мне приходил какой-то очень знатный господин. Он посмотрел на этого гнедого и сказал, что хочет научиться обращаться с необъезженными норовистыми лошадьми, потому что ему, мол, приглянулась одна такая лошадка. До меня он, видно, уже был у какого-то конюха, и тот сказал ему, что таких строптивых надо брать измором. Что они сдадутся, только когда почувствуют близкую смерть. А если не сдадутся, то такая лошадь всё равно никуда не годится, и её не жалко. Я ему сказал, что тот конюх неправ. Что таких лошадей нужно постепенно приучать к себе, предлагая им лакомства и с каждым днём подходя ближе. Как ты думаешь, что бы он выбрал?

Аяна не хотела отвечать на этот вопрос, потому что он очень больно отзывался у неё внутри.

– Я подумаю над этим. Но не прямо сейчас. Вадо, а когда ближайший корабль в Димай?

– На рассвете. Тебе повезло, следующий через два дня.

Он зашёл в дом и вернулся с большой лепёшкой.

– Держи. Езжай. Счастливого пути тебе, милая. Счастливого пути.

– Аллар, Ташта! Найле! Йере! Инни!

Он шёл, и она гладила его блестящие сытые бока, чесала ему пальцами шею под гривой.

Аяна доехала до порта и спешилась. Она представляла всё совсем иным. Таким, каким, по рассказам Конды, был порт Ордалла: склон горы, спускающийся к бухте, улочки у набережной, фонари, бокастые корабли у дощатых причалов.

Здесь было так, да не так. Вокруг торчали ограды открытых складов с навесами, похожими на те, под которыми сушили сено в её долине. Фонарей было много, но почти все были погашены, и от воды доносились резкие запахи тухлой рыбы и сточных вод. Чуть поодаль, на север, она заметила тускло освещённую вывеску большого постоялого двора, а дальше – ещё одну.

– Господин, где корабль в Димай? – спросила она какого-то человека с тележкой, громыхавшей по мостовой единственным колесом.

– Там, – махнул он рукой. – «Варайда». Справа.

Кораблей у причалов было только два. Она привязала Ташту у столбика и прошла по доскам к "Варайде".

– Мне нужно переправиться в Димай, господин, – крикнула она, задрав голову, человеку, который дремал наверху, у широкого дощатого трапа. – У меня лошадь и два мешка!

– С лошадью – десять серебра за одну койку. Еду бери с собой, у нас не кормят.

– Спасибо!

Она заглянула в постоялый двор и купила там на две медных монеты лепёшек, сушёных фруктов и копчёной рыбы, наполнила бурдюк кипячёной водой для Кимата, потом отвязала Ташту и повела его к трапу.

– Он буйный? – спросил мужчина, складывая деньги в кошель и глядя, как гнедой упирается, а Аяна заманивает его наверх кусками лепёшки.

– Обычно нет. Он впервые заходит на корабль. Почему в порту так мало кораблей?

– Шторма у Рети, да и не сезон сейчас. Ты уверена, что хочешь его взять? Тут есть конюшня у старины Вадо, можно оставить его там. Заберёшь, когда вернёшься.

– Спасибо, но нет, – с чувством сказала Аяна, шлёпая Ташту по крупу. – Инни!

Наконец ей удалось уговорить его. Мужчина показал ей, куда идти, она завела Ташту под навес на палубе и сняла с него мешки.

– Привяжи его. Койки внизу. Пойдём, покажу.

На нижней палубе пахло кислятиной и потом, койки вдоль бортов были узкими и жёсткими, и между ними стояли ящики и бочки с грузом, а сверху висели пустые скрученные гамаки. Аяна бросила возле одной из коек мешки и сумку.

– В сезон много народу, – сказал мужчина. – сейчас почти пусто. Все сгрузили товары в трюм и спят на постоялых дворах. Ты чего там не осталась, госпожа?

– Не терпится уехать.

Мужчина хмыкнул понимающе.

– Гальюн на носу. Вёдра выливать туда. Ты первый раз на корабле, госпожа?

– Нет. Я была в море и была на корабле, – улыбнулась Аяна. – Но это было не одновременно.

– Ну, отдыхай, – сказал мужчина. – Я тоже пойду подремлю.

Аяна спустилась вниз к койке и расстелила меховое одеяло, развязала керио, сложила его в несколько раз и уложила Кимата.

Он спал, но, судя по движениям глаз и пальцев, должен был скоро проснуться. Аяна нежно смотрела, как его губы шевелятся во сне, как бегают глаза под закрытыми веками. Она стала осторожно гладить его по ушам и ладошкам, как учила Сола.

Кимат вынырнул из сна с громким испуганным плачем. Его не тошнило после сонного отвара, как опасалась Аяна, но он был очень расстроен и напуган.

– Тише, тише, – качала она его, гладя по голове. – Всё хорошо. Прости, мне нужно было, чтобы ты спал. Прости за это зелье.

Он сидел и зевал, потом съел кусок лепёшки и поиграл с лошадкой и с кожаным шнурком из мешка Верделла, а после долго ходил за руки по трюму. К рассвету он начал зевать опять. Аяне тоже хотелось спать после нескольких бессонных ночей. Она с тревогой смотрела, как в трюм спускаются люди, и боялась, что кто-то из них послан, чтобы поймать её и вернуть к Тави, под замок.