Чтение онлайн

– Опухоль мозга.

Колени ослабли, и он заскользил вниз по стене.

– Обширная глиобластома.

Для него эти слова ничего не значили, но доктор переместился с ноги на ногу и вздохнул.

Джо положил локти на колени и уставился в пол, поскольку боль прожигала его. Чье-то тяжелое дыхание нарушило тишину в палате. Спустя мгновение он понял, что шум исходит от него.

– Вы ничего не можете сделать. Вы понимаете?
– прошептала Эмма.

Джо молился, чтобы она говорила не ему, потому что он не понимал. Никогда не поймет. (ты и вы на английском звучат одинаково - прим.перев.)

– Ничего, кроме как дать нам немного побыть вдвоем. Прошу.

Он услышал шорох и понял, что доктор сдвинулся с места. Дверь открылась и плотно закрылась. Он так и остался на полу, откинув голову назад к стене и закрыв глаза. Напряг мышцы и ждал следующего удара.

– Я должна была сказать тебе, - прошептала Эмма.

– Я не хотел знать.

– Я боялась. Я и сейчас боюсь. Я не хотела, чтобы ты жалел меня.

Она уже говорила это однажды. В самом начале.

– Я знала, что полюблю тебя. Я уже была на полпути к этому, когда запрыгнула в самолет до Батон-Роудж. Но я и представить не могла, что ты полюбишь меня.

– А чем, по-твоему, мы тут занимались?

– Я думала, тебе станет скучно, и ты двинешься дальше.

Он подавил смешок. Будто она могла ему наскучить. Она радовала, возбуждала, приводила в восторг его всеми возможными способами — физически, мысленно и эмоционально.

– Я должна была держаться подальше от тебя.

Если бы она так поступила, где бы он был? Пьяный и зарывшийся в какой-нибудь безликой незнакомке, в отчаянной попытке вырваться из темноты.

Вместо этого его заполнила паника, что без нее его жизнь просто могла бы вернуться к этому.

– Есть же курсы лечения, клинические испытания или что-то в этом роде.

– Нет.

– Черт возьми, у меня куча денег, Эм. Я могу..

– Ты не можешь, - сказала она мягко, и слишком близко.
– Прости меня.

Он открыл глаза и увидел ее рядом. На коленях перед ним в этой чертовой больничной рубашке, от которой она выглядит еще более бледной и хрупкой. Рука с капельницей чуть сзади сжимает стойку, на которой крепятся пузырьки с лекарствами, другая рука убирала волосы с его лица, смахивала слезы. Он даже не понял, что плачет.

– Прости меня, - повторила она мягко.

Она присела между его колен и свернулась на его груди, он обнял ее и вздохнул. Даже обессиленная, своими прикосновениями она приносит ему частичку покоя.

– Я боялась оставаться одна, и была слишком слабой, чтобы держаться подальше от тебя. Ты заставлял меня ощущать себя так же, как и до моей болезни. До того, как в моей голове появился Монстр, медленно пожирающий меня.

– Боже, Эм.

– Я пыталась сказать тебе в Чикаго.

Ее слезы пропитали ткань его футболки.

– Я знаю.

– А потом снова в...

– Я знаю. Я не позволил тебе.

– Я все равно должна была. Должна была сказать, что умираю.

Огромная ноша обрушилась на него. Дышать стало невозможно.

– Пожалуйста, - попросил он. – Прошу, прекрати говорить.

В ушах звенело. Пальцы онемели.

И больше некуда было бежать от холодной, суровой реальности. Эмма не просто больна. Она умирает.

Как можно нежнее Джо обнял ее, притягивая девушку ближе и плотнее.

Он зарылся головой в ее волосы и сломался.

Через полчаса Джо все еще сидел на полу, Эмма в его объятьях, спала на руках. Медсестра зашла десятью минутами раньше, стрельнула в него неодобрительным взглядом, ответила на его вопрос и больше не возвращалась.

Он подумывал о том, чтобы переложить Эмму в постель, но так и не сдвинулся. Риск разбудить ее или, что хуже, причинить боль был слишком велик. Он настолько физически и эмоционально выжат, что уже не был уверен, что сможет подняться с ней в руках.

– Я не останусь тут, - тихо сказала она.

Шепот поразил его. Он не понял, что она проснулась.

– Никто не сможет заставить меня. Даже ты.

Тело под его руками напряглось. Дыхание участилось. Паника отразилась в ее голосе.

– Они хотят оставить меня, закроют меня в палате и...

– Они хотят, чтобы тебе было удобно, - успокаивал он.

Ее трясло, она плакала. Стоило слезам начать литься, и она больше не могла их остановить, даже когда задремала. Медсестра сказала, это из-за боли. Все, что он знал, разрывало его надвое. Он должен был сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше, помочь ей любым способом, каким только мог. И если это означает позволить им дать ей что-либо, значит так и будет. Не то чтобы он имел право принимать медицинские решения за нее, но он мог уменьшить ее страх. Приложить все усилия, чтобы сохранить ее спокойствие, в то же время помогая ей увидеть, что она нуждается в обезболивающем. Он не мог вынести ее страдания.

– Они захотят напичкать меня наркотиками.
– Ее рука сжала футболку. А в голосе слышалась истерика.
– Ты не понимаешь. Они превратят меня в пускающую слюни массу человеческой плоти, которая понятия не имеет, какой сегодня день или где находится. Я не собираюсь уходить подобным образом, Джо.

– Все в порядке, Солнышко.

– Нет. Я не хочу умирать здесь. Я хочу домой. Я хочу быть в своей постели.

Дверь открылась, и зашла медсестра с маленьким подносом в руке. Она поставила поднос рядом с раковиной, затем надела пару силиконовых перчаток из коробки, висящей на стене. Затем она приблизилась к ним, потянувшись к запястью Эммы — к опознавательному браслету, который ей дали по прибытии.