Чтение онлайн

Один православный автор верно заметил: что неприятно в одном человеке, то не может быть приемлемым и в сообществе людей, тем более - в церкви. Бахвальство и самопревознесение не украшают отдельного человека, не красят они и церковь. "Вы все заблудились, одни мы идем правильно", - это говорит наша церковь, история которой, особенно в ХХ веке, свидетельствует о противоположном. Самовлюбленностью православие заразило и весь народ, С.Л. Франк называл ее "хроническим заболеванием русского сознания". И, похоже, болезнь эта неизлечима - и неприятна в своих проявлениях. И.А. Бунин писал о "разнузданной до тошноты хвастливости", которая вдруг всплыла наружу в "окаянные дни" и охватила все.

Хвастаются всем - своим несуществующим богословием, сонными видениями и грезами, тео-, гео- и историософскими мечтаниями, которые выдаются за вершину теоретической мысли. "Мы самые лучшие и самые правильные" - эта нехитрая идея всегда объединяла людей не самых лучших и не самых правильных. Всегда и везде это идея маргиналов, однако в русском православии она является сердцевинной - и обеспечивает маргинальность русского православия даже в стране, которую оно считает своею собственной. Она способна увлечь только чрезвычайно ущербных людей с комплексом неполноценности, о которой свидетельствует как раз потребность повторять, что мы - самые лучшие. Ну а все остальные, соответственно, самые плохие. И есть патологическая потребность сказать им об этом. Как выразился один православный фундаменталист: "Надо идти дальше и чувствовать духовное омерзение ко всему, что не православие".

Дело тут не в убежденности в своей правоте - русские протестанты, католики, прочие верующие убеждены в своей правоте никак не менее православных. Дело именно в нездоровой потребности продемонстрировать свое неуважение ко всем, кто не православный. Неуважение, как известно, идет от одного из сыновей Ноя, оно всегда привлекало все тех же маргиналов, людей ущербных, духовно нездоровых. И наше православие само является чрезвычайно ущербным - и тоже нездоровым. Неспособность самоутвердиться без поношения других - верное тому свидетельство.

Конечно, все имеют право на самовлюбленность и самообожание, это проблема в первую очередь самих самовлюбленных, - но именно проблема. В русском православии дело, похоже, доходит до аутизма, до полного замыкания в себе и неспособности установить контакт с кем бы то ни было. Что полностью подтверждается неспособностью нашего православия не то что к диалогу - к сколько-нибудь пристойному общению с другими вероучениями, о чем нам еще придется говорить.

...Одна из самых любимых сказок в нашем православии - о католическом кардинале (протестантском пасторе), который забрел в православный храм, услышал богослужение и сказал: "Только у вас есть Бог, а у нас Его давно нет!" И заплакал. Ну да Бог с ними, с этими сказками. В конце концов все вероучения имеют свой фольклор - и право на него. Не надо только возводить его в статус богословия и особенно не надо требовать от других принимать такие истории за истину. Тут не отражение религиозной ситуации, а мечтания и грезы.

Разумеется, были и есть православные, которые способны говорить о православии и о русских православных вполне нормальным языком. Одним из достойных архиереев РПЦ был архиепископ Михаил (Мудьюгин), который всегда давал окорот всем хвастунам от православия, как в России, так и вне ее: "Что касается рассуждений об уникальности нашего менталитета, то это плоды зазнайства и слепоты в отношении действительности, особенно свойственные русским эмигрантам первой волны. Им было присуще бахвальство, и в то же время они не имели никакого влияния в обществе: большинство из них работало лакеями или жили на иждивении. Не находя возможности реализовать себя в действительности, они много фантазировали... Отсюда те идеи об особом избранничестве русского народа, его специфической роли среди других народов и прочее... На мой взгляд, такой подход просто отвратителен... Я не вижу никакой русской идеи. Думаю, что ее не существует в природе" /83/. Однако кто может сказать, что именно эти слова отражают официальную позицию нашего официального православия?

Таких, как Михаил Мудьюгин, мало, и их голос звучит все глуше, а вот "Гром победы раздавайся" явно набирает силу. И поклоняющиеся какой-нибудь Матронушке куда многочисленнее и сильнее чтущих Сергия Радонежского. Причем они проникают всюду, даже вроде бы в бастионы нашего здравомыслия и свободомыслия: МГУ давно уже прикармливает, издает, принимает на работу и вообще всячески привечает всевозможных мракобесов, антисемитов и откровенных шарлатанов. Тем самым подтверждая характеристику, данную ему Пушкиным (в письме Погодину): "ученость, деятельность и ум чужды Московскому университету". И тут - беспомощность перед явным обскурантизмом, даже сотрудничество с ним, чуть ли не заискивание.

РПЦ откровенно борется за власть, за идеологический контроль. Не участвуя прямо в политической жизни, РПЦ успела обозначить свои интересы во всех областях внутренней и даже внешней политики, и чрезвычайно требовательно настаивает на их соблюдении. Это - в сочетании с неумением наладить хоть какой-то диалог с другими наличествующими в России вероучениями - порождает трения и напряженность, угрожает стабильности государства.

Русская православная церковь, а особенно околоправославный люд, любят изображать наше официальное православие как духовную основу общества и государства, источник неиссякаемой мощи, гаранта благосклонности небес, стабильности и прочая, прочая, прочая. Эти же претензии - и с большими основаниями - она выдвигала до революции. Что, как известно, закончилось Катастрофой. И сейчас исход будет не лучше.

Нет сейчас в стране другого источника разделений и нестабильности, сопоставимого по своему разрушительному потенциалу с официальным православием, представленным Русской православной церковью и околоправославными организациями и идеологиями. Никакая стабильность невозможна в государстве, где одна церковь говорит всем прочим: "Бог все дал нам, а вам ничего не дал". Это не просто нехристианская - это антихристианская позиция, и на ней стоит РПЦ, как до нее стояла византийская церковь.

Русская православная церковь любит изображать себя "кроткой и смиренной", стойко переносящей несправедливости и обиды, якобы чинимые ей другими вероучениями. И при этом отличается чудовищной сварливостью: она перессорилась и переругалась со всеми другими церквами - в том числе с большинством православных. И самые яростные схватки - со Вселенским патриархатом. И все прочие православные церкви нашу очень не любят, многие боятся ее захватнических поползновений.

Внутри страны РПЦ не стесняясь прибегает к помощи ОМОНа для захвата храмов у соперничающих православных церквей, откровенно использует для этого благосклонность к ней местной администрации, юридически не очень грамотной, да и высокой нравственностью не обремененной. Эти же приемы переносят и вовне: с помощью властей палестинской автономии захватили монастыри в Святой Земле, чем повергли в шок не только РПЦЗ. Словно подражают известному литературному персонажу: "И даже то, что за лесом (в Баден-Бадене), - то тоже мое".

Мошеннически используется понятие "каноническая территория", которое не признается никем (в том числе честными православными) как регулятор отношений между разными церквами. При этом как-то не замечают, что имеют епархии в Европе, в Азии, приходы по всему свету, что ни одна христианская страна не чинит никаких препятствий православию вообще и РПЦ в частности. "Мы у вас можем, а вы у нас нет". Поражает полная безнравственность таких утверждений и действий. Не дремучие люди из околоправославных изданий, а архиереи РПЦ совершенно открыто следуют примеру того готтентота Владимира Соловьева, "который на вопрос о добре и зле отвечал: добро - это когда я отниму у соседей их стада и жен, а зло - когда у меня отнимут" /84/. Тут явный расчет на готтентотскую же мораль большинства нашего народа, которое такой подход вполне устраивает и у которого она сложилось трудами Русской православной церкви. Она действует так, словно нет и никогда не было в России людей, способных дать нравственную оценку ее словам и действиям, словно элементарная порядочность в России никогда и никому не была свойственна. "Мы не можем иначе, потому что у нас вся истина". Вся истина, считают верующие, все-таки у Бога, и только у Него.

Та же готтентотская мораль и в рассуждениях о прозелитизме: "когда мы у вас проповедуем, это возвещение истины, когда вы у нас - это душекрадство". Православие, кажется, везде в христианском мире встречают с любовью, не препятствуют устраивать приходы, храмы - даже помогают. Оно же всех прочих христиан встречает в России с лютой злобой и ненавистью. Для РПЦ коммунисты куда ближе и роднее, чем христиане, верующие не так, как ей хотелось бы. Сама же она, кажется, без помощи государства, уже не в состоянии ни удержать верующих, ни привлечь новых - отсюда ее жалобы на прозелитизм, требования гонений на всех, верующих по-другому. История гонений официальным православием других церквей, в том числе тоже православных, еще не написана, хотя материала для нее - с избытком, одни староверы могут дать его сколько угодно.