Чтение онлайн

…Кесса растерянно посмотрела на чашку, поставленную перед ней. Это была не глиняная или костяная плошка — это (и узнать его было нетрудно) был черешок гигантского жёлудя, привезённый не иначе как из страны Куо. В чашке колыхалась вязкая красновато-бурая жижа, пахнущая кровью, и мелкие чёрные лохмотья плавали в ней. Хагван, из любопытства сунувший нос в чашку, судорожно сглотнул и отодвинулся подальше.

— Кесса, теперь ты — самый почётный гость? Храни тебя Каримас! — пробормотал он с сочувствием в голосе.

— Пей, — сказал Яцек, протягивая чашку Речнице. — Солмики не режут ниххиков по весне. Но для тебя они спустили и собрали немного крови. Это тебе на пользу.

Койя наконец вырвалась из цепких рук незнакомых солмиков и взлетела в стенную нишу, распушившись и громко шипя. Её уши мерцали, от неё валил пар. Время от времени она обнюхивала себя и фыркала.

Кесса сидела смирно, вытянув руки перед собой, и старалась не хихикать, когда тонкая кисть касалась её кожи. Тёмно-красные разлапистые знаки медленно протянулись от локтей к плечам, от бёдер к подмышкам, самый большой и сложный был вычерчен на спине, пониже лопаток, — Кесса не видела его, но извелась от щекотки.

— В начале зимы родится он — воин, сын воинов, — солмица вылила шипящий жир на раскалённый камень, и запах горящей шерсти и незнакомых трав наполнил комнату. — В начале зимы, ни днём ранее. Если до того вступите вы в бой — ты и он, вместе вы сразитесь, вместе вы победите. По воле защитницы Таурт, это будет так — и не будет иначе!

«Обряд Таурт,» — Кессе хотелось хихикать, и не только от щекотки. «Нуску Лучистый, надо мной — обряд Таурт! Видели бы в Фейре… И Речник Фрисс — видел бы…»

Койя, отчихавшись от солмикского мыла, снова перебралась под бок к Речнице. Хагван ещё не спал — разглядывал выстланный шкурами потолок, грыз припрятанный ломоть сухого ирхека и что-то прикидывал в уме.

— Речница Кесса, — зашевелился он, — я вот не знаю… Ты не сможешь теперь убивать демонов, если что? Тебе опасно теперь колдовать и бегать по скалам, и вообще… Мы с Речником Яцеком защитим тебя, но вдруг…

— Хагван, уймись, — отмахнулась Речница, натягивая одеяло на голову. Пока она не знала, что ей думать.

Дверная завеса закачалась, пропуская Речника. Он, осмотревшись, тихо опустился на постель и повесил меховую накидку на крючок.

— Речник Яцек, — тихонько окликнула его Кесса. — Что сегодня было? О чём говорили?

— Всё о том же, Кесса, — досадливо поморщился он. — Вождь Навиата очень просил повернуть к югу и не соваться в Горы Кеула. Там, мол, слишком опасно. В двух городах я уже это слышал, услышал и в третьем. Ничего нового. А ты как тут?

— Непонятно, — пожала плечами Кесса. — Но ты же не повернёшь назад, Речник Яцек? Король Астанен на нас надеется…

— Помню, — кивнул он. — Постараемся его не подвести. Мать Макега! Вернётся Кытугьин — будем думать, куда складывать шкуры. Когда мы всё это довезём до Замка, у каждого Речника будет шуба на зиму. Даже у тех, кто севернее Дельты не поднимается.

Кесса усмехнулась, но тут же снова помрачнела.

— Речник Яцек, а что с Амнеками? Предупредили их солмики? Они говорили с тобой, ты видел их? Что они сказали?

Речник покачал головой.

— Амнеки ещё не поднялись. Башни тулугов с тех пор, как мы побывали в Манииллате, полыхают огнями от моря до гор, корабли кружат над горами, все охотники знают, что ищут Хелигнэй и что с этим делать, — но Амнеки пока не поднялись. Боюсь, что в Навиате мы их не дождёмся. Может, подойдут к тёплым рекам…

— Хоть бы они сарматов послушали, — прошептала Речница. — Не надо нам ледяных демонов у Истоков Канумяэ!

— Мне в Куомиэси они тоже не нужны, — поморщился Яцек. — Возьми вот. Это от вождя Навиата. Дарит твоему смелому хийкиммигу.

Он протянул Кессе узкий резной гребень из желтоватой кости. На его ручке вырезана была клыкастая голова дикого кота — и уши его были чересчур велики.

Небо дышало жаром, вода из узеньких канавок, блестящих в густых злаковых зарослях, на глазах испарялась, обнажая жирную красноватую землю. Высокий Эммер цвёл, рассыпая повсюду пыльцу, ветер мотал высокие стебли, стряхивая наземь летающих медуз и их икру. Внизу, у корней, сновали, расставив узкие плавники, стремительные микрины. Шаги потревожили их — они разом взлетели и, не разбирая дороги, понеслись на другую сторону тропы. Воин в рыжевато-жёлтой броне раздражённо отмахнулся и стряхнул с плеча жгучие икринки.

— Река близко, — вполголоса сказал он, втягивая горячий воздух. Пахло мокрой землёй, гнилым тростником и рыбой.

— Скоро выйдем к переправе, — отозвался всадник в пропылённой белой накидке, восседающий на спине огромного искрасна-рыжего кота. Шерсть зверя отливала тёмной медью.

— Слышал я, что в Мецете есть реки, но не думал, что увижу их вживе, — пробормотал воин, отводя в сторону склонившиеся к тропе стебли Эммера. — Как только солнце их ещё не осушило?!

— Зген силён, но богов воды ему не победить, — хмыкнул всадник. Светло-серые глаза блеснули из-под белого платка, припорошенного пыльцой.

— Не сомневайся в могуществе солнца, — нахмурился воин. — Кто там галдит, в северных зарослях?

— Прости, Гвиса, — склонил голову путешественник. — Я лишь мирный алхимик, откуда мне знать о силе богов… И верно, кто-то кричит. Анта?

— Мрря, — дёрнул ухом медный кот, покосился на воина и прибавил шагу.

«Могущество солнца…» — Фрисс, странно чувствующий себя под чужим именем, посмотрел на уплывший в дымку раскалённый диск и поморщился. Всегда белое, солнце с каждым днём наливалось багрянцем, и Речник уверен был, что ему не мерещится. Ему казалось, что багровый глаз таращится на него с неба, и недобрый взгляд его полон жажды. Ни облачка не было над полями, но какое-то марево проносилось иной раз в небесах, заслоняя солнечный диск, — будто ветер гнал пылевые тучи.

Густой «лес» расступился на миг. Фрисс увидел очередную оросительную канавку и вкопанный в неё у самой дороги межевой столб — высокий, в два человеческих роста. К верхнему его концу прибита была перекладина, а на ней висело кожаное ведро и большая корзина.

— Мрря, — красный кот посмотрел наверх и шевельнул усами. Из корзины пахло горячим маслом.

— Угощение для небесных змей, — тихо сказал Нецис. — Вода и еда. Им тяжело спускаться к земле.

Рука Некроманта, выглядывающая из-под пыльной накидки, слегка блестела и была смуглой — чуть светлее ладони Речника.

— Небесные змеи — проклятие богов, — нахмурился Фрисс. — На что они местным людям?

— Местным надо, чтобы змей тут не было, — усмехнулся всадник. — Поэтому угощение и вывешивают на каждом межевом столбе. Когда они сами добывают себе пропитание… Гвиса! Очень шумно у реки.

За зелёной стеной Эммера что-то хрустело, трещало и время от времени гневно взрыкивало. Нестройные крики и стук камня о камень становились всё громче. Воин поднял руку, высматривая в зарослях пёстрые пятна. Кто-то суетился там — мелькали белые тряпки и тёмные тела — и что-то огромное и малоподвижное виднелось за ними.