Чтение онлайн

– Аким. Помнит кто-то из вас? Он около Сходки под Стрижиной горой жил.

Динат хлопнул себя по колену.

– Помню! Два года назад проходил, разговаривал с ним. Я тогда ещё удивлялся – нормальный мужик, судит трезво и умно, чего всех тогда сторонится? А он смеётся, говорит – со зверьми легче дружить, чем с людьми. Она и правда ведь в точности на него похожа! Как же я раньше не распознал? Дружище, ты ведь тоже тогда со мной был!

Он ткнул пальцем в Аскара, который вперился глазами в Киру, сравнивая её черты лица с портретом давнего знакомого в памяти. Мужчины загудели, вспоминая все свои знакомства и связи, и очень скоро родословная бывшей незнакомки была восстановлена.

– Но он ведь один жил! – неуверенно возразил Аскар. – Он нас заводил в свою землянку на чай, там больше никого не было!

Захир усмехнулся.

– Да? А ты приглядывался, нет ли в стене двери во вторую комнату? Аким был мастером что-то прятать. Откуда, по-твоему, она тогда взялась, с луны свалилась? Такое сокровище нужно было прятать от посторонних глаз, поэтому он жил в стороне от всех. Аким с Ларсом в молодые времена вместе в Сутеми делами заправляли, а потом они разодрались из-за приезжей девы. Ларс-то её себе приглянул в невесты, а она ушла к другому. После этого Аким и переселился в Сходку. Юну вы, может, не помните уже, она недолго гостевала у нас. Тоже была неспокойная натура, которая могла запросто заткнуть кого угодно за пояс. Это ж как Ларсу не повезло – сначала мать обкрутила вокруг пальца, а потом дочь обдурила. Гляньте только! Вся в мать-отца! Те тоже были не лыком шиты.

Смеясь, Захир шутливо ущипнул и потрепал Киру за щеку. Она небрежно отмахнулась от него, как от назойливой мухи и потёрла щёку. Если бы это сделал кто-то другой, она бы, наверное, в ответ заехала ему посильней ногой в голень. И подкрепила это крепкой оплеухой, чтобы подольше горело. Но когда ты прошёл с человеком через огонь и воду, когда вы прикрывали друг другу спины от ударов в бою, протягивали руки и подставляли плечи, чтобы поддержать во время изнурительного пути, это далеко сдвигает грани дозволенного и в корне меняет отношение обоих. До тех пор, пока никто не хлопал ей по заду, всякие такие мелочи от товарищей она воспринимала как братскую или отцовскую ласку.

Захир, хрипло посмеявшись с изрядной долей горечи – словно одновременно оплакивая своё богатое впечатлениями прошлое, – добавил уже посерьёзней:

– Ларс, значит, тебе так ничего и не рассказал? Он ведь неспроста держал тебя под присмотром и поставил вместо себя. Он знал, кто ты, и даже нам не сказал. Ну, да как есть – обалдуй до последнего вздоха… Ты не переживай особо за то, сколько раз ты там, в горах, промахнулась. Если бы ты не прикрывала нас, никто бы не дошёл досюда. Может быть, ты уложила даже больше ублюдков, чем каждый из нас. Того упыря, который уже замахнулся раскроить мне череп, я тебе точно не забуду. Так что когда тебе опять попадётся какое-то дерьмо, не марай руки и зови меня. Я теперь следующий в очереди дать за тебя в харю так, чтобы за всех сразу: и за бабушку, и за дедушку.

Развернувшись, Захир ухмыльнулся с присущим ему злорадством в сторону досточтимых гостей.

– Вот вам ещё один привет с того света, – добавил он, показав им на Киру. – Юна померла, десять лет уже прошло. Несчастный случай зимой. Аким пропал в прошлом году, он первый принёс весть про нападении на Сходку, а потом ушёл на поиски младшей дочки. Да, у неё есть ещё сестра! Была, в любом случае… Мы не знаем, что с ними стало. Они в тот день весь день отбивались от шайки иродов по пути к нам. Мы так потом прикидывали, их было не меньше двух дюжин. Хотите знать, почему вам так трудно с ней говорить? Я вам скажу. Это не девка, с которой можно лясы точить, это ваша совесть, с которой вы разговариваете. Оттого вы такие побитые. Мне тоже совестно перед ней, потому что мы все в тот день проспали и не успели прийти нашим людям на помощь. Они ведь только на нас надеялись, а теперь в неволе томятся.

Посчитав, что сказал всё, что нужно было, Захир заковылял назад. Проходя мимо Дината с Аскаром, он легонько толкнул ладонью их головы – как подростков.

– Хороший вы подарочек из лесу принесли, а? Молодцы! Прямо вовремя.

Окружающие с сочувствием молча смотрели на Киру, а та, опустив глаза, – на ожерелье. Мать никогда не показывала, что ей эта вещь дорога. Неудивительно. Если она ушла из Мираканда, будучи влиятельной персоной, то для этого должны были быть веские причины. Обычной ссоры в кругу родни было недостаточно, чтобы поселиться как можно дальше от всех в глуши. Возможно, с ней обошлись так же, как теперь делали с Кирой? Девушка-полководец – какой позор для мужчин! Этого нельзя было допустить.

Теперь Кира понимала, почему её отец вёл скрытный образ жизни, воспитывая и дочерей в этом духе. Он не хотел, чтобы им пришлось познать на себе низость людей. По глупой иронии судьбы всё произошло в точности наоборот, и теперь дочь стояла на том же самом месте, где когда-то мать сделала свой нелёгкий выбор, отвернувшись от людей.

Сжав вещь, ставшую ещё более драгоценной для неё, Кира подняла глаза, полные боли. Ещё одна ниточка сейчас оборвалась в сердце, заставив содрогнуться. Ещё одна крупная слеза скатилась по щеке и капнула вниз. Если бы отец с Ветой были в этом городе, Равиль об этом наверняка знал и не стал умалчивать. Наоборот – он бы использовал это, чтобы сейчас примириться с Кирой. Раз отец занимал в прошлом один из высоких постов в Сутеми, он был наверняка знаком с дядей своей будущей жены. Отец не погнушался обратиться к Ларсу за помощью, плюнув ради дочерей на все прошлые конфликты, и здесь он тоже бы направился прямиком к родне жены, где ему бы несомненно оказали куда более тёплый приём. Вести скрытный образ жизни в столице и тем самым принципиально отказываться от возможности обеспечить Вету надёжной защитой было верхом глупости. Дальше искать их в этих краях не имело никакого смысла, и в этом городе её больше ничего не держало. Кира с тоской вспомнила родные леса, где, вероятно, всё ещё прятались сестрёнка с отцом. И чтобы отыскать их там, был только один возможный способ.

Шмыгнув и смахнув рукавом слёзы (большие девочки не плачут), Кира первая прервала молчание.

– Сколько времени нам нужно, что приготовиться к выходу? – спросила она товарищей, оглядев их.

Те многозначительно переглянулись между собой. Вопрос был понятен – как и решение, обусловившее его.

– Пять дней, – прозвучало первое предложение.

– У нас столько может не оказаться, – возразила Кира. – Южане, возможно, уже закончили переправу. Им торопиться некуда, но засиживаться тоже не к чему.

– Не меньше трёх. Нам нужно собрать достаточно запасов.

Равиль стоял, растерянно взирая на происходящее, и пытался собраться с мыслями после испытанного потрясения. Он тщательно обдумывал ход, который намеревался сделать, когда шёл сюда. И хотя произошло именно то, что он ожидал и чего добивался – рокировки фигур и вывода ферзя из-за пешек на открытое пространство, – он никак не мог предвидеть подобного поворота событий. На его глазах повторялась та же самая ситуация, когда дорогой сердцу человек отворачивался, намереваясь уйти и больше никогда не вернуться.

Получив ещё несколько согласных мнений, что три дня – оптимальный вариант, больше не надо, мужики успели отдохнуть и подлечиться, – Кира решительно поджала губы и посмотрела старику в лицо. Если он действительно любил Юну, как свою родную дочь, то он не мог с безразличием отнестись к судьбе её детей. Кира в полной мере поняла, что только от неё зависит исход этой игры в жизнь и смерть родных. Сейчас она была хозяйкой положения и обязана была довести дело до конца – что бы оно кому ни стоило. Как это сделала мать в своё время. Её решение было верным.

Равиль видел отчаянную душевную борьбу девушки и в порыве чувств сделал робкий шаг навстречу, но Кира отступила назад, показывая этим, что не желает никакой близости, и твёрдо проговорила:

– Мы выступаем через три дня, если условия не заставят нас сделать это раньше. Чем больше времени мы даём врагу, тем сильнее и наглее он становится. В обороне города вам всё-равно не нужны помощники – как я понимаю, поэтому мы будем делать то, что враг меньше всего ожидает. То, что давно нужно было сделать. Мы сами нападём на него. Если найдутся добровольцы, мы с радостью примем всех. Нас осталось немного, было бы неплохо набрать хотя бы полную сотню. Нет – мы выступим тогда собственными силами. Передай это людям в своём городе. Это моя единственная просьба к тебе.