Чтение онлайн

— Но ведь ему тоже надо на еду-то оставлять. Жрать-то он что-то же должен.

— Шибко голодно будет — дать ему небольшое воспомоществование, чтоб он уважал власть за заботу о нем. А весной он снова посеет — он не может без посева, на то он и крестьянин.

— А осенью снова у него все забрать?

— Конечно.

— Ну, и куда это все придет. В конце концов он сеять перестанет.

— Как перестанет? — удивился Степан Сладких. — А жрать-то, ты же сам говоришь, надо ему?

— Он и будет сеять только себе на прокорм.

— Во-первых, ты мужика не знаешь. Он будет сеять столько, сколько сил хватит. На карачках будет ползать, но посеет.

— А семена? Мы же у него все выгребаем…

— Семена ему дать. Ссуду семянную. А во-вторых, осенью опять у него забрать все. Останется у него только то, что успеет спрятать.

— Ну и кому от этого лучше?

— Кому лучше? Тебе. И Трохе-Летуну.

— Почему?

— Мужик тебя будет уже бояться. Только ты появляешься на том конце улицы, он увидел тебя, и у него сразу же заныло под коленками — уж не по мою ли душу? Понял?

— Понял.

— Мужик на то он и мужик, чтоб непременно и постоянно боялся всякую власть. Непременно! И еще знаешь, что я понял? — Сладких поставил на стол стакан с водкой. — Вот сейчас хлебозаготовки для тебя — каторга. Ни дня, ни ночи спокойно. К каждому иди и каждому доказывай, что стране нужен хлеб, что Питер на осьмушке сидит. А он, сукин сын, куражится. Нету, говорит, хлеба. А у самого — по глазам видно — не одна, а несколько ям с зерном закопано. Он понятия не имеет, что значит осьмушка на день у пролетариата. А если будет, допустим, в селе три колхоза. Во главе каждого будет стоять, безусловно, наш человек, партейный. Вызвал его на партячейку, по команде «смирно» поставил…

— А ты все-таки, как я посмотрю, считаешь себя все еще партийным?

— А как же иначе?!

— Тебя же исключили, говоришь?

— Восстановят, — уверенно сказал Степан. — Партячейка исключила. Райком исключил. Окружком завтра если исключит, буду в крайком писать. Я партии нужен. Я ж знаю. А мне партия нужна.

Он как-то вдруг погрустнел лицом. Не во время друг напомнил ему его трагедию.

— Ну, дальше-то, Степа.

— Чего дальше?

— Ну, ты сказал: вызвал его на партячейку… А дальше?

А дальше скомандовал ему «смирно», он и руки по швам… Вот и все хлебозаготовки. С тремя человеками дело будешь иметь в селе всего-навсего. Понял? Понял, до чего мудрая политика. А ты говоришь: хоть лоб расшиби. Не надо расшибать свой лоб, если он у тебя умный… Вот так-то, друг ты мой. Давай выпьем за мудрую политику.

Они выпили. По привычке крякнули удовлетворенно. Закусили. Долго задумчиво хрумчали соленым огурцом. Наконец Кульгузкин восхищенно сказал:

— И такую умную голову, как твоя, исключили из партии…

— Да-а. — Степан Сладких с горечью заговорил — Во всей округе сейчас десяток партийцев не найдешь с дореволюционным стажем. Тем более с четырнадцатого года! А они разбрасываются такими людьми, как я. У нас в партячейке в основном щенки ленинского призыва. Молокососы. В чистых, в белых перчатках революцию хотят делать. И коллективизацию тоже. Эх, где он, девятнадцатый год да и двадцатый! Мне бы их, этих чистоплюев в ревтрибунал! Они бы у меня поползали бы на коленях. Помнишь, в Каипе…

— Как же, Степушка, не помнить! Наше с тобой первое судебное заседание. Зачитал ты ему высшую меру наказания, а из него, помнишь, как из гусенка сразу же во все отверстия полилось… вонища пошла… А ты — молодец! Ты не растерялся, кричишь командиру комендантского взвода: привести приговор и исполнение! Немедленно!..

— Да-a. Есть что нам с тобой вспомнить… Слушай, Тихон, а где Обухов? Что-то я уж давным-давно не встречаю его нигде.

— Обухов? О-о! Обухов пошел в гору. Шибко пошел. Он сейчас в ГПУ. Большими делами, должно, ворошит. У него же все-таки грамотешка, А сейчас мало-мальски грамотным да партейным дорога открыта широко. Мы-то с тобой на ликбезе едем — грамоты-то никакой.

— Да-а. Это ты верно. Мы с тобой чернорабочие революции…

— Это, конечно, так. Вся грязная работа на нас ложится. Никто не хочет руки пачкать»…

— Слово по персональному делу товарища Сладких имеет заворг окружкома товарищ Чахлов.

Поднялся невысокий крепкий мужчина в черной толстовке, подпоясанной узким ремешком. Отбросив свесившиеся на лоб прямые волосы, он раскрыл папку.

— В окружной комитет партии обратился с просьбой о пересмотре его персонального дела коммунист с 1914 года товарищ Сладких, исключенный райкомом третьего октября прошлого года. Я зачитаю из протокола заседания нашей окружной контрольной комиссии. Протокол заседания

номер девять парттройки контрольной комиссии ВКП(б). Присутствовали члены парттройки Остроумов, Юдкин, Яркина. Фамилия, имя, отчество разбираемого: Сладких Степан Алексеевич; соцположение — из крестьян, служащий; партстаж с 1914 года, номер партбилета 0551276; род занятий — секретарь райколхозсоюза с окладом 80 рублей; возраст 39 лет, образование — низшее; служил в Красной Армии, в старой армии, с четырнадцатого по 1919 год был в плену; в других партиях не состоял. За халатность имел раньше выговор. Строгий выговор — за уклонение от выплаты алиментов. Решением районного комитета партии от 3 октября 1929 года (протокол № 84) Сладких, из рядов ВКП(б) исключен за бесчеловечное отношение к своей родной матери.

Из дела установлено: товарищ Сладких, желая избавиться от больной старухи-матери, которая находилась на его иждивении, отвез ее на станцию железной дороги, купил билет на короткое расстояние и отправил ее. Что сделалось с его матерью, неизвестно.

На заседании окружной контрольной комиссии товарищ Сладких допущенный проступок признает, представляет положительные отзывы от парторганизации (прилагается докладная записка товарища Кацель).

Окружная партийная контрольная комиссия постановила: заслушав личное объяснение, считать решение районной контрольной комиссии и бюро райкома партии от З.Х. 29 года об исключении правильным, но принимая во внимание искреннее признание им своего проступка и положительные отзывы парторганизации, решение райкома и его контрольной комиссии отменить, товарища Сладких членом ВКП(б) восстановить. Объявить строгий выговор с предупреждением за поступок, не достойный члена партии.

Считать товарища Сладких политически проверенным, партийной чистке вновь не подвергать.

— Вот такое постановление, товарищи, вынесла окружная контрольная комиссия ВКП(б).

Ответственный секретарь окружкома поднялся за своим столом.

— Есть предложение утвердить это постановление. Возражений нет? Принято. Поздравляю, тебя, товарищ Сладких, с восстановлением в партии. Присядь здесь, вместе со всеми. Ты будешь нужен по второму вопросу… Персоналыщики еще есть? — спросил ответсекретарь окружкома, обращаясь к заворгу.