Чтение онлайн

Я делаю кофе и возвращаюсь в коридор. Красный огонек на автоответчике многозначительно подмигивает. Автоответчики не оставляют никакой надежды пропустить звонок. Спасибо современным технологиям. Женщине двадцать первого века не приходится гадать. Она всегда знает наверняка, если бойфренд просто не удосужился позвонить.

Я никоим образом не могу пойти в спальню и остаться в блаженном неведении. Как сосредоточиться на телевизоре, если меня терзает мысль о том, звонил ли Маркус? Я должна выяснить, что за игру он затеял. Я нажимаю подлую маленькую кнопочку, прежде чем успеваю себе воспретить.

– Привет, Элли, это Маркус. Хочу извиниться за то, что уехал так внезапно. С моей стороны это была непростительная грубость, но мне пришлось мчаться в парламент, потому что сегодня голосование. Не стану утомлять тебя подробностями, но с парламентом не рискну спорить даже я. Слушай, я обязательно с тобой свяжусь, потому что не прочь продолжить приятное знакомство. Мы обязательно поужинаем вместе, если ты не против. Кстати, – добавляет он, – загляни в сумочку. Я там кое-что оставил.

Я в шоке. Маркус Лейси действительно удосужился по-звонить, причем меньше чем через час, после того как мы расстались! От удивления я проливаю на себя кофе, и боль приводит меня в чувство. Я переворачиваю сумочку, так что губная помада и протекающие ручки разлетаются по полу, и наконец обнаруживаю глянцевую открытку с изображением «Кливдена».

Он оставил открытку?…

Я переворачиваю ее и нахожу записку размашистыми черными буквами.

Сердце взмывает ввысь, как ракета.

«Кажется, я влюбился».

Я замираю, как громом пораженная. Приходится прибегнуть к спасительному средству и выпить большую часть кофе, а заодно проделать несколько дыхательных упражнений, которым меня научила Сэм, пока пульс наконец не приходит в норму.

Маркус Лейси думает, что влюблен?

После одной встречи?

Безумие. Очень лестное, но все-таки безумие. И неужели я тоже влюбилась?

Э… нет, хотя если очень постараться, то, возможно, получится.

Пока я ломаю голову над открыткой и пытаюсь разобраться в собственных чувствах, одновременно вытирая зеленое платье какой-то тряпкой (оказывается, что это край занавески), я замечаю снаружи большой фургон. Темно-зеленый, с логотипом «Харродз» на боку. Ему совершенно нечего тут делать. Сэм и Мад презирают столь откровенное воплощение капитализма, я слишком бедна, чтобы закупаться в «Харродз», а Джей – из тех, кто предпочитает «Маркс и Спенсер». Одолеваемая любопытством, я отдергиваю занавеску и с интересом наблюдаю, как водитель выходит и открывает кузов. «Что там такое?» – гадаю я, пытаясь спасти платье. Такое ощущение, что пятно только расползается. Когда мы в последний раз стирали занавески?…

Внезапно кто-то громко стучит в дверь. Рассыльный из «Харродз», затерявшийся в дебрях Тэпли-на-Темзе, привез дорогие товары в дом, полный хиппи и прочих бездельников, как однажды тактично выразилась Аннабель. Прикрыв пятно подушкой, я открываю дверь.

– Вы, наверное, ошиблись адресом, – говорю я рассыльному, стоящему на пороге. Очень досадно, потому что в руках у него потрясающе красивые цветы. Розы всех оттенков алого, кремового и персикового, ветви плюща и папоротника, огромная жимолость.

Он смотрит на карточку:

– Доставить Элли Эндрюс, Шекспир-авеню, 43. Нет, я не ошибся.

У меня глаза лезут на лоб. Это мне?!

– Я Элли Эндрюс, – поспешно отвечаю я. – Давайте сюда.

В букете нет никакой записки, лишь карточка, на которой написано «Прости». Не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться. Кто уже извинялся передо мной сегодня? Кто полагает, что влюблен? Кто мог заскочить в «Харродз» по пути из Вестминстера? Столь щедрый жест так характерен для Маркуса Лейси. Жаль, что в желтой прессе не писали, какой он милый. Я в жизни не получала таких романтических подарков!

Мне не терпится рассказать Сэм или Джею. «Да, – самодовольно думаю я, направляясь на кухню, – я им так и скажу: я же говорила!» Но как всегда, когда с Элли Эндрюс случается что-нибудь необычное, вокруг ни души. Даже Серендипити куда-то делась.

Я копаюсь под раковиной в тщетных поисках вазы и нахожу вместо нее окаменелые жестянки с ваксой, пробитый котелок для китайской лапши и три пачки шоколадных конфет. Наконец-то! После стольких вечеров, проведенных в отчаянных лихорадочных поисках, я отыскала укромный уголок, куда Сэм эгоистично прячет шоколад! Торжествующе сунув конфету в рот, я занимаюсь букетом.

Через двадцать минут кухня напоминает филиал ботанического сада. Прислонившись к буфету, я с гордостью обозреваю дело своих рук. Импровизируя с кувшинами, пивными бокалами, сковородками и даже сапогами для верховой езды, я кое-как пристроила все удивительные цветы.

– Кто ограбил флориста? – спрашивает Поппи, без стука влетая через заднюю дверь. Сунув в рот печенье из стремительно уменьшающихся тайных запасов Сэм, она присаживается на край стола. – Остатки со свадьбы?

– Нет, – с гордостью заявляю я. – Мужчина, с которым я сегодня встречалась за ленчем, прислал цветы в знак благодарности.

– Не стану спрашивать, за что он тебя благодарит, но, видимо, ему понравилось! – Поппи ухмыляется и многозначительно подмигивает. – Значит, мои предсказания сбываются? Отбою нет от мужчин, и все такое?

– Не совсем. И мы просто перекусили вместе, поэтому не вздумай распускать слухи, иначе моя мать явится сюда со списком гостей и священником на буксире.

Поппи содрогается:

– Никогда еще не встречала человека, настолько помешанного на свадьбах. Пусть найдет себе работу в брачном агентстве.

– Она будет счастлива, только когда отправит меня к алтарю, – объясняю я, поправляя веточку плюща. – Когда я наконец выйду замуж, мама страшно обрадуется. Она очень волнуется из-за операции…

Недосказанная фраза повисает в воздухе.

– Глупо выходить замуж лишь для того, чтобы обрадовать мать, – мягко замечает Поппи, и ее темные волосы падают на глаза, когда она сочувственно сжимает мою руку. – Ты это сама знаешь, иначе бы не отказала Руперту. Разве он не был Идеальным Мужчиной, с точки зрения твоей мамы? Брак – штука серьезная. Нечто большее, чем красивое платье и выходные на Карибах.

– Знаю, знаю, но мне вечно кажется, что я подвожу маму. – Я вздыхаю. – Остальные… такие упорядоченные. Одна я порчу картину, потому что предпочитаю жить на свой лад. Сэм когда-то сказала, что от стресса можно заболеть раком, а я – постоянный стресс для мамы. А вдруг именно я виновата, что она больна? Вдруг ей стало хуже, потому что она непрерывно тревожится?

– Фигня! – фыркает Поппи. – Твоя мать не могла заболеть раком из-за тебя. Пожалуйста, иногда прислушивайся к голосу разума. Рак – это генетическая мутация, а не сюрприз от мироздания. Перестань нервничать из-за событий, которые ты не в состоянии контролировать. Лучше выпей.