Чтение онлайн

– Это просто издевательство над особой цезаря!
– заволновались римляне.

– Самое настоящее оскорбление императорского величества, за которое нужно немедленно сбросить с Тарпейской скалы!

– Цезарь!
– выступив вперед, со свойственной ему прямотой предупредил Гальба. – Прикажи страже наказать этого бывшего раба, или я сам заставлю его уважать римские обычаи!

Клавдий жестом остановил разгневанного сенатора, и Нарцисс спокойно докончил:

… А также историю вашего великого Рима, Карфагена, Египта, Сирии и вообще, как верно заметил достойнейший Луций Вителлий, историю народов всей земли!

Да ниспошлют тебе для этого боги здоровья и сил!
– торопливо добавил Паллант, поняв вслед за Нарциссом, что одолеть сенаторов можно, только играя на этой, главной струне огромной безвольной лиры, имя которой - Клавдий.

Спасибо, друзья мои, за то, что вы так понимаете своего ц езаря!
– растроганно пробормотал император и, переходя на язык Гомера, приветливо улыбнулся: – Разделите хоть несколько труд с ним жестокий!1

– Несколько?
– переспросил Силан и, закрывая собой Клавдия от эллинцев, воскликнул: - Да мы готовы взвалить на свои плечи все, что прикажешь!

– Все бремя императорской власти!
– с готовностью подтвердил Гальба.
– Только прикажи!

– Это... правда?!
– обрадовался Клавдий, для которого и эти слова показались созвучными его утренним думам, а так как они прозвучали из уст сенаторов, то и особенно приятными.

Окончательно повеселев, он принялся обнимать по очереди римлян, одаривая каждого искренним, признательным поцелуем. Последним к нему подошел Сенека.

Клавдий поцеловал его и, встав с кресла, направился к поднявшимся на помост эллинам. Но тут же перед ним неожиданно вырос Силан, а Афер, взял под локоть и, отвлекая пустячной просьбой, повел к креслу.

Стих из «Илиады».

Императору не оставалось ничего другого, как радушно махнуть рукой донельзя огорчившимся вольноотпущенникам.

Удобно разместившись в кресле, он взглянул на клепсидру и, увидев, что до начала приема еще несколько минут, спросил:

– Друзья мои, угадайте, кто приснился мне сегодняшней ночью?

– Юпитер?
– почтительно осведомился Афер.

– Нет!
– ответил за Клавдия Вителлин Старший и шепотом, но так, чтобы было слышно цезарю, добавил: - И очень жаль, ибо это был бы разговор двух равных собеседников!

– Тогда Гомер?
– предположил Сенека, вспомнив, что император начал свою беседу со стихов великого поэта.

Клавдий отрицательно покачал головой.

– Мессалина?
– громко спросил Силан, желая подчеркнуть, что цезарь женат на его падчерице.

– А может, Тит Ливии?
– подступил к самому креслу Нарцисс, решив, что настало время для новой атаки на цезаря.

И он не ошибся в своих расчетах. Сердце Клавдия дрогнуло.

– Увы, друзья, - благодарно дотронувшись до руки вольноотпущенника, вздохнул он.
– Мне приснился всего лишьГай Цезарь...

– Гай?
– побледнел Афер.

– Цезарь?..
– озадаченно переспросил Сенека.

– Калигула?!
– уточнил Силан.

– Да-да, мой племянник!
– кивнул Клавдий и, рассказав весь сон от начала до конца, спросил: - Что все это может означать для меня?

– Только хорошее!
– поспешил заверить его Вителлий Старший.
– Видеть свою смерть во сне - всегда к удаче!

– Но цезаря не убили, а только пытались это сделать, что далеко не одно и то же для верного толкования сна! – резонно заметил Каллист.

– О, боги, быть может, хотели даже обезглавить!
– в непритворном ужасе вскричал Силан.

– Погоди!
– остановил его Клавдий, заинтересовавшись словами вольноотпущенника.
– Я вижу ты, Каллист, неплохо разбираешься в сновидениях?

Эллин обрадовано кивнул:

– Да, цезарь! Я специально брал уроки у лучших толкователей снов, чтобы знать, что будет со мной завтра...

– Стало быть, ты даже знаешь, что будет с тобою сегодня?
– с деланным уважением спросил Афер, перемигиваясь с Гальбой.

– Ничего страшного, уверяю тебя, хоть я и не умею толковать сны!
– улыбнулся побледневшему Каллисту Клавдий.
– Говори, но учти - мне нужна одна только правда!

– Воля твоя!
– поклонился Каллист.
– Если тебя собирались обезглавить, вот тебе для сравнения похожий случай. Одному провинциалу приснилось, что он тоже остался без головы, и вскоре ему было даровано римское гражданство. Не гневайся, цезарь, но твой сон не к добру!

– Но почему? Почему?!
– удивленно вскричал Клавдий.
– Ведь получить римское гражданство - великая честь для чужестранца!

– Я же говорю, что нужно научить этих эллинов уважать наши обычаи! – напомнил Гальба.

– Возможно, - не глядя на сенатора, ответил Каллист и многозначительно шепнул Клавдию: - Но тот человек, согласно этим обычаям, лишился прежнего имени и положения...

– Ты хочешь сказать, что я тоже...
– не в силах вымолвить до конца то, что мелькнуло у него в голове, ахнул император.
– А... если мне просто хотели пронзить грудь?

– Ничего себе «просто»!
– зябко передернув плечами, пожаловался Аферу Силан. – Тогда следующими были бы мы с Мессалиной!

– Увы, Цезарь!
– подумав, развел руками Каллист.
– И в этом случае мне нечем утешить тебя. Если бы ты был молодым, это означало бы - новую любовь. Но, прости, в твои годы и при твоем здоровье ранение в грудь предсказывает самые печальные вести...

– Замолчи!
– прикрикнул на вольноотпущенника Вителлий Старший.
– Наш цезарь моложе всех нас! Красивее! Здоровее!

– И он еще воспылает новой любовью к своей прекрасной жене!
– подтвердил Силан, не на шутку озадаченный словами эллина.

Клавдий досадливо отмахнулся от льстивых сенаторов и поднял глаза на Нарцисса:

– Ну, а что скажешь ты? Тоже станешь пугать меня?

– Нет, цезарь, скажу, что если уж тебе приснился такой сон, то нужно сделать все, чтобы отвратить его!
– решительно заявил вольноотпущенник.
– Лично я всегда считаюсь с дурными сновидениями и плохими приметами, и уверен, что только благодаря этому не могу пожаловаться на свою жизнь!

– И как же ты с ними борешься?
– подался вперед император.