Чтение онлайн

– Ах, мерзавец!..
– процедил сквозь зубы Афер и в ярости закричал на привратника:

– Как оказался здесь этот Непот? Почему его не обыскали, как следует?!

Но привратник, ободренный взглядом Нарцисса, высоко поднял трость и провозгласил:

– Прием окончен! Прием прекращен в связи со злодей ским покушением на цезаря!

– Вот оно, предсказание сна!
– вскричал Клавдий, вскакивая с кресла.
– Хвала богам, что предназначенный мне удар кинжалом принял на себя мой храбрый Нарцисс... Но что будет со мной, если боги не успокоятся на этом?! На форум! Скорее на форум, на рынок, где дают милостыню!
– горячечно забормотал он и с надеждой обвел глазами не успевших еще прийти в себя от случившегося сенаторов: - Кто из вас пойдет со мной? Гальба, ты?..

– Прости, цезарь!.. – пробормотал, обескураженный такой просьбой, сенатор.
– Но традиции моего рода, мое положение в обществе...

– Сенека!
– умоляюще взглянул на философа император.
– Ведь ты сам учишь учеников, что истинный мудрец должен хоть несколько дней в году прожить в нищете, чтобы его душа и тело привыкали к возможным несчастьям...

– Увы, цезарь!
– поклонился Сенека.
– Все эти дни в нынешнем году для меня уже прошли, а новый год еще не наступил...

С минуту Клавдий, хмурясь, глядел на тучную фигуру философа, его ироничное, сытое лицо, затем, отыскав глазами тестя, позвал:

Силан! Сила-ан!

– Я здесь, цезарь!
– выступил вперед перепуганный сенатор.
– И я, конечно, пошел бы с тобой! Но что скажут уважаемые квириты, если увидят на форуме отца твоей жены в рубище нищего? Поверь, я забочусь только об авторитете Мессалины!

– Вителлии!
– прошептал ошеломленный император.
– А вы? Вы же всегда были со мной рядом!

– Величайший, пощади!
– рухнул на колени Вителлий Старший, и его сын немедленно последовал примеру отца:

– Пощади, величайший!..

– Хорошо... ступайте!..
– задыхаясь, замахал рукой на попятившихся сенаторов Клавдий, и когда в зале остались только эллины, тихо спросил: - А что скажете вы?

– Мы с тобой до конца!
– в один голос вскричали вольноотпущенники.

– Уж если мы не убоялись кинжала заговорщика, то нам ли бояться милостыни и нашей прежней одежды, в которую так упорно хочет снова обрядить нас Афер?
– поклонился Нарцисс и удостоился благодарного поцелуя императора, который, тут же клятвенно заверив, что никто из его друзей-эллинов никогда не станет рабом, первым вышел из залы - переодеваться.

Глава VII

СТРАННЫЕ НИЩИЕ (или Рассказ сирийского моряка о невероятном событии, происшедшем на Бычьем рынке)

– Ну и чудной город - этот ваш Рим, клянусь бородой Посейдона, по-вашему, значит Нептуна! За тридцать лет, во время которых я больше качался на волнах, чем топтал землю, каких только чудес не доводилось мне встречать: и двухголовых младенцев, и скелеты драконов, и поющих сирен... Не пережить мне следующего кораблекрушения, если хоть одно мое слово - неправда! Морских чудовищ я видел так же близко, как вижу сейчас вас, слышал их рев так же ясно, как слышу сейчас ваш недоверчивый ропот! Но, чтобы нищие делили между собой весь мир, как делят во всех странах поданную лепешку их собратья, да при этом вместо жалких медяков или огрызков хлеба получали в подаяние золотые монеты, такого чуда я не встречал, даже проходя мимо огнедышащих скал и земель амазонок!

Рослый чужестранец, оборванная одежда которого выдавала в нем моряка, а покрытые едва зажившими ранами лицо и руки говорили о недавнем несчастье, случившимся с его судном, обвел изумленными глазами сгрудившихся вокруг его столика зевак, и кивнул на женщину, танцевавшую посреди таверны при ярком свете факелов:

Сколько, к примеру, может заработать за вечер эта сошедшая на землю Афродита Пандемия?1

Два денария, если, конечно, постарается хорошенько!
– ответил хозяин таверны, пожилой еврей по имени Исаак.

Вот!
– торжествуя, поднял указательный палец моряк.
– А те нищие, не заголяясь и не трудясь в поте лица, зарабатывали такую сумму в одно лишь мгновенье!

Какие еще нищие?
– раздались возмущенные голоса.

Ты что нас, за глупцов принимаешь?

Как будто мы не знаем, что два денария для любого римского нищего такое же состояние, как для сенатора – два миллиона!

Но только не для тех нищих!
– покачал головой моряк.
– Сколько может заработать в день египетский вельможа?
– спросил он и тут же ответил: - Два-три золотых со всех своих земельных участков. Ровно столько, сколько получали они за одну минуту!

Афродита Пандемия - Афродита Всенародная или Афродита - для всех - божество грубой, чувственной любви, особенно чтимое в портовых городах.

Да он просто издевается над нами!
– гневно воскликнул один из посетителей, и другой, постарше, усмехнулся:

Сам-то ты, хоть раз глаза золотой? Я сорок лет живу на свете, но даже не представляю себе, как он выглядит. Что хоть там изображено, просвети нас!

Эти слова посетители встретили дружным смехом, но моряк и глазом не повел.

– Или сколько получает у нас, в Сирии, ростовщик?
– невозмутимо продолжил он свой допрос.
– Пять, самое большее - десять золотых монет в месяц. Здесь же нищие зарабатывают их за каких-нибудь полчаса!

Казалось, теперь уже сама таверна вздрогнула от дикого хохота. Посетители, среди которых было немало черни, ремесленников и распродавших свои товары крестьян, утирали выступившие на глазах слезы и тянули моряка за лохмотья, требуя замолчать, чтобы их животы не полопались от смеха.

– Ах, так?
– поняв, что его принимают за ударенного волной, возмутился тот и, швырнув на стол горсть денариев, рявкнул: - Ну так слушайте с самого начала, трезубец Посейдона вам в глотки! Эй, Исаак, вели подать кувшин вина! Да не того вонючего пойла, что я пил вчера, а самого наилучшего, которое только есть в твоих кладовых!

Посетители разинули рты при виде такого богатства. Исаак же привычным жестом сгреб монеты в ладонь и почесал залысину. Его глаза беспокойно заерзали с оборванного посетителя на готового броситься в подвалы слугу. Он не знал, как поступить. Хитрый и осторожный торговец, он сумел пережить страшные времена Тиберия и Калигулы потому, что не позволял никому развязывать языки в своем заведении, а императорским сыщикам и доносчикам любезно открывал щедрые и никогда неоплачиваемые кредиты. Он даже название для своей таверны придумал такое, чтоб оно убеждало в его лояльности любого императора - «Слуга Юпитера», ибо какой же римский цезарь не мнит себя земным Юпитером? И именно эта осторожность, по убеждению Исаака, уберегли от доноса и погромов его заведение, в то время, как соседи лишились своих состояний, а их таверны и мастерские - прежних вывесок.

И хоть теперь, по словам посетителей, которым можно было верить, настали дни демократии, когда можно говорить обо всем, не опасаясь, что тебя обвинят в государственной измене или оскорблении императорского величества, Исаак сомневался. С одной стороны, ему не терпелось воспользоваться благословенными временами и наверстать упущенное при прежних цезарях, но с другой - страх удерживал его.

«Мало ли что еще сболтнет этот моряк?
– думал он.
– Осмеивая Рим, как бы он не дошел и до замечаний в адрес самого... О, боги!
– не решаясь даже про себя произнести имя Клавдия, ужаснулся Исаак, но не в силах расстаться с серебром, которое так приятно тяготило ладонь, дал знак слуге выполнять заказ посетителя.
– К тому же, какой может быть спрос с сумасшедшего? Да и мне самому невероятно интересно узнать, с каких пор у нас стали осыпать нищих золотым дождем?»