Чтение онлайн

Тишина. Все участники оборачиваются к ней.

— Это Эдвина Данфорт, — шепчет кто-то. — Та самая писательница романов.

— Двести один! — резко выкрикивает женщина спереди, недовольно морщась.

— Пари, — кричит Эдвина. — Я ставлю расторжение нашего пари!

Я делаю шаг к краю сцены, голова кружится от попытки осознать, что она говорит. Что она делает.

Толпа начинает гудеть, и даже аукционист выглядит сбитым с толку.

— О чем это она? — спрашивает кто-то.

— Мы вообще можем ставить нематериальное?

Эдвина снова поднимает руку.

— Мое сердце, — ее голос срывается на этом слове. — Я ставлю свое сердце, Уилл.

У меня перехватывает дыхание. Она назвала мое имя. Не полное. Не сценическое. Просто… меня.

Я спрыгиваю по ступеням у края сцены и устремляюсь к ней. Толпа расступается в стороны, раздается гул изумленных и взволнованных восклицаний, но я вижу только ее. И, наконец, когда людское море рассеивается, я могу рассмотреть ее полностью. На ней то самое чертовски прекрасное платье, под которое я когда-то запускал руки. А ее небрежно заколотая прическа, из которой выбились пушистые пряди, падающие на плечи, только усиливает эту красоту. Потому что это смелая, дерзкая красота, которой все нипочем и что затмевает весь мир.

Я останавливаюсь перед ней. Благодаря высоте стула она стоит чуть выше меня. Меня так и тянет коснуться ее, но я не решаюсь, пока не буду уверен, что она этого хочет.

Ее глаза блестят за линзами очков, нижняя губа дрожит.

— Прости, что я такая упрямая, Уилл. Ты прав насчет меня. Я так увлекаюсь своими идеалами, что начинаю осуждать других, если они им не следуют.

— Тебе никогда не нужно извиняться за упрямство, — отвечаю я, и мой голос такой же хриплый и неровный, как ее. — Я люблю это в тебе.

Ее глаза расширяются.

— Я люблю тебя, Эдвина. Такой, какая ты есть.

— Ты любишь меня?

Мои губы трогает улыбка.

— Я люблю тебя.

По ее щеке катится слеза, а губы расплываются в самой широкой, самой теплой улыбке. Она тянется ко мне, обвивая руками шею, и я заключаю ее в объятия, охватывая за талию. Прижимаю губы к ее губам и поднимаю со стула. Мы целуемся, пока я ставлю ее на пол, и никто из нас не хочет отпускать другого.

— Кстати, — шепчет она, отрываясь, чтобы перевести дыхание, — я тоже тебя люблю.

Я прижимаю лоб к ее лбу.

— Я так и подумал.

— Прости, что опоздала.

— Все в порядке, дорогая. Я никуда не уйду.

— Ненавижу прерывать.

Мы с Эдвиной оборачиваемся и видим перед собой Обри. Я напрягаюсь, замечая, что весь зал пялится на нас: кто с недоумением, кто с усмешкой или восхищением.

— Мы все еще в разгаре аукциона, — шепотом напоминает Обри. — Если вы не знали, то обязана проинформировать: он магически обязателен. И вы, мисс Данфорт, только что поставили на кон свое сердце. Ставка, которая может обернуться ужасом, если аукционист поймет ее неправильно. Настоятельно советую вернуться к вашей первой ставке — двести сапфировых кругов.

Мы с Эдвиной в ужасе переглядываемся.

— Да, согласна, — быстро говорит она.

— Двести кругов, — уже громко заявляет Обри аукционисту. — Вернемся к этой сумме.

Аукционист кивает.

— Есть ли кто-то, кто даст двести один?

Я морщусь, ожидая, что та настойчивая дама у сцены снова подаст голос, но в ответ только тишина. Ну, тишина, музыка и любопытные шепотки вокруг. Никто не решается перебить ставку Эдвины.

— Продано, — объявляет аукционист, — женщине в белом.

Эдвина прикусывает губу, сдерживая улыбку:

— Получается, я только что тебя купила?

— Свидание. Ты купила свидание, — ухмыляюсь я. — А все остальное у тебя и так есть.

— Верно, — отвечает она, притягивая мои губы к своим. Ее дыхание такое теплое и нетерпеливое, что по спине пробегает дрожь. — Я уже говорила тебе, что ты мой.

Мне с трудом удается не увести ее прочь с бала и не прижать к стене в первом же пустом закутке отеля. А лучше — в лифте. Или в нашем люксе на бильярдном столе. Или в любом другом месте, где я мог бы наконец сжечься в ней дотла.

Но после опоздания Эдвины и той шумихи, которую мы устроили на аукционе, нам лучше остаться. Это пусть и не автограф-сессия, но все же часть нашего официального тура. Нас ждут поклонники.

Эдвина рассказывает, где была днем, и становится ясно, куда подевалась Кэсси. У меня внутри все сжимается, когда она говорит, как сестра потеряла сознание, но я сдерживаюсь. Особенно помогает мысль о том, что Эдвина осталась с ней до тех пор, пока не убедилась, что Кэсси в порядке.

Мы расходимся, чтобы поговорить с нашими читателями, а когда бал заканчивается, встречаемся в холле и вместе возвращаемся в номер. Идем по лестнице — она менее загружена, чем лифт, — и, оказавшись вдвоем, целуемся прямо на пролете. Я успеваю просунуть руку под лиф ее платья и коснуться ее прекрасной груди, а мой член натягивает слишком тесные брюки. Но, услышав шаги с нижнего пролета, я сдерживаю глухой стон, и мы продолжаем путь наверх.

Когда входим в номер, Монти уже там и не один. Женщина сидит на кухонном островке, болтая в воздухе ногами в белых чулках и попивая рубиновый напиток из стакана. Монти стоит напротив, облокотившись на столешницу, с сигариллой в зубах — ее аромат мягко наполняет общую комнату. Я впервые вижу его с кем-то, будь то друг или любовница. Шок от присутствия посторонней сбивает с меня весь пыл.

Но тут женщина начинает говорить знакомым голосом.

— А вот и они.

У меня отвисает челюсть.

— Дафна?

Она съеживается, словно только сейчас осознала, почему я так удивлен.

— Ага, — бурчит она, дергая за короткий подол платья.

— Ты танцевала? — спрашивает Эдвина, подходя ближе. Она не выглядит удивленной. Хотя ожидаемо, она же уже видела Благую форму Дафны.

— Немного, — отвечает та и делает глоток из стакана.

— Она заполнила половину своей танцевальной карты, — говорит Монти со странным выражением лица, глядя на Дафну. Что-то мягкое и открытое, я не видел таким его никогда. Но вот он снова прячет это выражение за кривоватой ухмылкой. — Эта куница — просто ужасный танцор.

— Ты сам танцуешь хуже, — бурчит Дафна.

— Ты тоже танцевал? — удивляется Эдвина, вскинув брови.

— Всего раз. Я вообще не по этой части. Но один из партнеров Даффи начал себя вести чересчур развязно.

— Тебе необязательно было ломать ему плечо, — бормочет Дафна. — Он думал, ты собираешься его убить.

— Без понятия, о чем ты, — отвечает Монти с фальшивой улыбкой. Сейчас он уже больше похож на себя.

— Погоди, а это что у тебя? — Эдвина поднимает что-то с кухни. Это пачка листов с ее почерком.