Чтение онлайн

Итак, решено: добудем аппаратуру — отдам. Девчонок, временно несломленных, много на свете. Не столь интересных, как Мэйби — да и плевать. А к ней самой, нужно впредь относится в соответствии с её назначением: как к подчинённой, которую изредка можно оттрахать, как к девчонке, помогающей в ловле девчонок, как к убийце, вроде меня. Выдана она мне, не для забав. В целом, не для забав.

Последняя операция, и она получит свободу. Настоящую.

Кирилл обрадуется. У парня чипа-контроллера нет, ему будет сложней.

Конечно, веселье будет недолгим, он и без чипа сломает влюблённую Мэйби за несколько месяцев. И заскучает…

Да, он совсем не дурак — он её быстро раскусит. А осознав, кто она такая — утратит интерес.

Что будет дальше — загадка. Швыряться девчонками Кир не умеет.

Но это его проблемы. Может, научится.

В конце-то концов, мальчишка мне дорог, но что значит для меня это слово?

Я не умею любить, и есть в этом злая ирония — ведь не умеют любить и девчонки-подростки. Они могут только эгоистично желать, сгорая от страсти: область, ответственная за альтруизм у них ещё не сформировалась. Впрочем, и женщина умеет любить лишь ребёнка, а мужчину — только в скоротечный период отбора генома.

И что остаётся делать? Смирится с участью марионетки Природы?

Пожалуй, нет. Такой вариант не по мне. Ведь убиваю я не девчонок, а время.

«5:01»

Эйприл открыла глаза. Она думала, ночь принесёт облегчение, но погружение в сознание маньяка окончательно выбило из колеи.

«Они одинаковые! Кир, Кир-из-сна и этот Фиест! Я в ловушке, в окружении зверей! Они преследуют меня днём, и во сне!»

Она встала с кровати и подошла к столу. В серебряном свете Луны всё выглядело нереальным, будто ещё продолжался сон. Взяла со стола револьвер и неслышно пошла к постели Кирилла. За ногой волочился зацепившийся за палец «следок».

Мальчишка громко сопел — фаза глубокого сна, без сновидений. Эйприл включила прицел и дрожащей рукой навела револьвер. На лбу у Кирилла забегала красная точка.

Вспомнился его смех. Арка, закат, поцелуй. Потом, виденная во сне голова пилота — раскрывшаяся, словно цветок.

Как предавать друзей? Как убивать?

Возможно, люди этому учатся у родителей. Может, первое в жизни ребёнка предательство — предательство, совершённое его отцом. И первое в жизни разочарование — разочарование в своём создателе.

А может, это преподают в школе. На уроках литературы. На переменках, когда друзья бьют в живот, а девчонки хихикают и перешёптываются.

Но Эйприл не училась в школе, не имела семьи и никогда не встречала людей. Так у кого же ей было учится?

У неё был один-единственный друг. И он лежал сейчас перед ней, тихий и беззащитный.

Эйприл выключила прицел, опустила руку и легла обратно в постель. Револьвер она засунула под подушку — рядом с этим мальчишкой, ей было страшно.

Вчера они решили спать до рассвета, утренние посиделки на арке остались в прошлом. После увиденного во сне нарастала тревога…

«Сколько же у него вещей, у этого Кирилла-из-сна! Какие-то камушки, особенные карандашики, фотографии… Чужая вселенная!»

Кир усмехнулся.

«А у меня? Ничего! Будто вовсе не было прошлого! Лишь жуткий будильник, куртка, да нож!»

Кир прислушался к себе…

Нет. Не было никакого желания обзаводиться вещами. Он не нуждался ни в доме, ни в куче одежды, ни в фотографиях. Не ощущал нужды в «отражающих индивидуальность» штуковинках. Да, было Логово — но он мог оставить его в любой момент и не вспоминать…

Единственное, что бы его волновало, уйди он со Станции — судьба старой мебели… Но знай он, что с ней всё в порядке, что Маяк о ней позаботился — он бы забыл и её. Лишь бы она не была выброшена на свалку, как что-то ненужное!

«Не слишком-то я на человека похож… А ведь, у Мэйби — всё так же! Выходит, мы с ней одинаковые?»

Кир решил, что лучше об этом не думать. Но мысли стали крутится вокруг рассуждений Фиеста, и стало ещё тревожнее.

«Он играет с девчонками, будто с куклами. И Кир-из-сна — не лучше… А я сам? Ведь и Эйприл — не человек. Что, если Станция породила её по моей воле? Я был одинок, мне всюду мерещились девичьи лица… А Эйприл когда-то сказала, что делает то, что хочется мне. Может, она — лишь моё отражение? Может, она понимает меня лучше, чем я сам — и раскапывает то, что скрыто в глубинах души? Может, она исполняет мои собственные неосознаваемые желания?»

— Смотри! В новостях написали, что катастрофа случилась из-за перегрева башни накачки.

Эйприл бросила взгляд на плавающие в воздухе строчки: «Сохраняется неопределённая ситуация…», и принялась высыпать на тарелку консервы.

— Почему ты всё время молчишь?

— Очень весело?

— У тебя руки дрожат… Дай помогу, — Кир забрал банку и высыпал содержимое.

«Что с ней такое? Может, она размышляет о том же, о чём и я? Или в ужасе от того, что творится на Станции?»

Он встал, обогнул стол и положил Эйприл руки на плечи:

— Не бойся… Мы справимся…

И ощутил, как она вздрогнула.

«Похоже, она боится меня».

От этой мысли стало противно. Он взял свой завтрак и вышел на крышу.

Сквозь прозрачные стенки Эйприл смотрела на сидящего на парапете Кирилла. Она попробовала поесть, но не вышло — руки так дрожали, что ложка не попадала в рот.

Даже сейчас, глядя на него издалека и через преграду, она ощущала страх. Но дело было не только в мальчишке. Настоящий ужас вызывал вовсе не он, а воспоминание о том, что она сама чуть было не натворила. Она не могла поверить, что это произошло наяву.

«Может, это был сон? Они ведь настолько реальны — не понять, где сновидение, где явь…»

Она отвернулась. Утреннее солнце залило Логово. В падающих на старую мебель лучах мельтешила пыль.

Всё виделось ненастоящим. Эйприл начала понимать Кирилла…

«Но это ведь просто стресс! Мозг пытается защитится… Нет, так нельзя! Кир никуда не исчезнет, и не получится убежать от себя. Надо успокоиться!»

Она несколько раз шумно вдохнула, сосредоточилась и принялась за еду.

«Я всё придумала! Да, придумала! Вот что бывает, если мысли захватывают тебя целиком… Кир — обычный мальчишка, хороший и добрый! И главное, он меня любит. По-настоящему, ведь дважды, рискуя собой, спас мне жизнь».