Чтение онлайн

Неожиданно из-за мыса выскочил катер береговой охраны и кинулся ему наперерез. Над водой угрожающе взвыла пронзительная сирена. Катер явно нацелился в его сторону. Расстояние сокращалось на глазах. Впрочем, Максим не собирался убегать. Голос, прозвучавший через рупор, потребовал остановиться. Вблизи от берега Максим и без того шел на малых оборотах. Тем не менее на требование полиции он заглушил двигатель.

По переброшенному мостику на его катер сошло несколько полицейских. Ему объявили, что он арестован, и на него надели наручники.

Оба катера, береговой охраны — впереди, за ним — катер Мак-Раста, на котором оставался Максим, уже без моторов, по иннерции подходили к берегу. У пирса их дожидался полицейский джип.

Борт ударился о сваи пирса, катер резко качнуло. Максим в наручниках потерял равновесие и упал бы, если бы не полицейские. Те же руки подтолкнули его сзади. Очутившись на берегу, он обратился к сержанту, который ими всеми командовал, и потребовал связаться с инспектором Вирасурия. На что тот, небрежно пожав плечами, пообещал, что очень скоро такая возможность ему представится.

Присутствие полиции собрало на набережной толпу, которая с ленивым любопытством наблюдала за тем, как Максима провели по пирсу и втолкнули в джип, а по краям сели полицейские. До него доносились восклицания, но он ничего в них не понимал. Как и того, почему он в джипе и в наручниках. Он успокаивал себя, что это ненадолго.

Полицейское управление, оказывается, находилось совсем недалеко от рыночной площади. Он узнал фонтан, украшенный лотосами. Они совершили вокруг него полуоборот, обдав клубами серого дыма. Затем свернули в одну из тесных улочек, примыкавших к площади. Он успел заметить флаги, полицейского, стоящего у входа, прежде чем автомобиль влетел в раскрывшиеся перед ним ворота.

С четырех сторон их окружали высокие угрюмые стены. Максим вышел из джипа, и в этот момент с него сняли наручники. Полицейские под руки ввели его в здание. Тут сопровождающий передал его встретившему их еще одному полицейскому со словами:

— Этого — к Вирасурии.

Максима повели полутемным коридором. Вдруг тяжелая рука легла ему на плечо. Другая в это время открыла дверь.

Шагнув вперед под действием легкого толчка, он оказался на пороге тесноватого кабинета, всю мебель которого составляли письменный стол и еще ряд стульев у стены, доходивший до самого порога. Впрочем, от края до края всего-то и помещалось не больше пяти стульев. Окно было забрано решеткой и, повидимому, никогда не открывалось: в этой тесноте стоял едкий, задымленный воздух, кажется, пропитавший тут все подряд. Тучный человек в гражданской одежде (видна была только светлая рубашка с коротким рукавом, обнажавшая волосатую грудь), пуская дым к потолку, смерил его взглядом и снова уткнулся носом в стол. Затем что-то произнес на сингальском языке, не поднимая головы. Пепельница стояла у него под рукой, закрывая часть текста, который он так увлеченно читал.

— Простите, сэр, вы, как я понимаю, инспектор Вирасурия? — радостно поинтересовался Максим.

Тот снова, нахмурившись, посмотрел на него снизу вверх.

— С каких это пор арестованные начинают сами задавать вопросы? — на этот раз он заговорил по-английски, хотя и с заметным акцентом.

Максим поторопился внести ясность.

— Если я арестован, то, очевидно, в результате какого-то недоразумения. Я Петр Шемейко, племянник мистера Пула.

— Вижу, — бросил Вирасурия, доставая из груды скоросшивателей, находящихся у него под рукой, новую папку.

— Ну, и… — протянул Максим, удивленный тем, что ему не удалось произвести на полицейского никакого впечатления.

Вирасурия пожал плечами.

— А разве из этого что-нибудь следует? Лично я не знаю ни одной причины, по которой племянник мистера Пула не может быть арестован в том случае, если он нарушил закон.

— О чем это вы? — Максим был совершенно сбит с толку. — Повторяю, я Петр Шемейко…

— Это я уже слышал, — не слишком вежливо перебил его инспектор. — И тут нет никакой ошибки. Вы угнали катер доктора Мак-Раста. Не знаю, как там у вас на вашей родине, а здесь посягательство на частную собственность считается преступлением. И вы ответите за это перед законом.

— Что?! Послушайте, моя жизнь подвергалась опасности, меня собирались вот-вот убить, а вы мне — про катер?

На этот раз удивился почему-то Вирасурия.

— Так вашей жизни кто-то угрожал? Интересно знать, кто же?

Максим едва не задохнулся от возмущения.

— Вы что, ничего до сих пор не поняли? Слышите, это я вам звонил сегодня утром, это со мной вы говорили по телефону всего лишь несколько часов назад! Не ожидали меня увидеть? Ну да, я сказал вам, что не смогу выбраться без вашей помощи, но мне случайно повезло, и, как видите, я здесь. Так чего же вам еще надо? Пошлите кого-нибудь на виллу, арестуйте ее хозяина, и дело с концом.

Откинувшись на спинку стула всем своим грузом, Вирасурия самозабвенно покуривал сигарету, тогда как его глаза с нескрываемым интересом изучали одежду сидящего напротив наглого арестанта.

— Значит, вы звонили мне сегодня утром? — переспросил он в перерыве между двумя затяжками.

Максим в подтверждение кивнул головой, хотя тон собеседника насторожил бы кого угодно.

— И вы утверждаете, что разговаривали именно со мной?

Максим оторопел.

— Что за вопрос, вы же мне сами представились! — однако у него по спине пробежал неприятный холодок.

Вирасурия состроил гримасу, из которой следовало, что он сомневается в способности Максима отвечать за свои слова.

— Что ж, допустим, — внезапно он изменил тактику и обвел рукой стол, заваленный папками и просто кипами бумаг. — Сами видите, сколько у меня работы, я вполне мог проявить рассеянность. Так может, вы мне напомните в двух словах, о чем мы с вами говорили по телефону.

Максим постарался овладеть собой. Вирасурия вел себя так, словно утром не было никакого телефонного разговора. Все это выглядело крайне подозрительно. Но он не должен был дать ни малейшего повода этому толстому полицейскому сомневаться в нем самом.

Стараясь сдерживать эмоции, он изложил суть дела. Вирасурия в это время пускал кольца дыма к потолку и бросал на него загадочные взгляды.

— Так, так, — закивал он головой, когда Максим остановился. — Ну и где же трупы тех, кого ваш дядюшка успел отправить на тот свет? Остались хоть какие-нибудь следы? (Максим развел руками). Видите ли, насколько мне память не изменяет, в наших досье не зарегистрировано ни одно, по крайней мере, нераскрытое убийство, не было и пропавших в этот период.

— Вы уже говорили об этом по телефону, — со вздохом напомнил Максим.

— Неужели? Вот видите.

Максим не стал спрашивать, почему у него такая цепкая память на преступления, совершенные год тому назад, и такая никудышняя — на телефонный разговор, состоявшийся не далее как сегодня утром.

— А еще вы сказали, — продолжал он, снова начиная терять самообладание, — что у вас на него заведено дело, и что вам только не хватает улик. Кстати, вы пообещали вытащить меня оттуда, хоть об этом вы, надеюсь, не забыли? Вы посоветовали мне сидеть и ждать вашего появления, а быть может, все-таки забыли?