Чтение онлайн

— Улечка… Улечка, вставай… Пожалуйста…

Не поняла, как в одно мгновение всё изменилось. В какой момент сжавшаяся в крохотный комочек дочь стряхнула с плеч её руки и взлетела с колен на ноги? В какой момент обезумевший взгляд прострелил сердце навылет? Когда умерла?

— Отойди! Не трогай меня! Не смей меня касаться! Я тебя ненавижу… Ненавижу! Ненавижу тебя!

Крик, разнесшийся над людскими головами, заставил замолчать голоса. Теперь на неё смотрели со всех сторон сразу: недоуменно, осуждающе, предостерегающе. Кто-то зашептался за спиной, без стеснения давая оценку только-только услышанному.

«Пожалуйста, Ульяна…»

Поздно. Это страшное пламя в Улином взгляде больше не погаснет, гореть в нём теперь вечно. Уготованный Надежде ад разверзся в глазах самого родного человека.

— Ульяна… Пожалуйста… Уля, попытайся успокоиться… — зашептала Надя, пытаясь держать себя в руках и звучать мягко, пусть внутри грохотали ужасающие взрывы. — Зоечка поможет, она сделает, что сможет, — сама не верила в слетающие с онемевших губ слова. — Всё образу…

В размытую реальность ворвался уверенный требовательный голос.

— Граждане, пропустите! Заканчиваем глазеть и расходимся, не мешаем работать!

Не заметила, как рассосалась толпа, ничего не соображала. От красно-синих мигалок и оранжевых чемоданов рябило в глазах. Взгляд метался, сквозь мутную пелену фиксируя желтую «реанимацию» и белую неотложку, ДПС, начавшуюся суету. Цеплялся то за Ульяну, которую силой оттащили к бордюру, то за троих на коленях над Егором. То за шприц в руке пытавшегося говорить с Улей врача, то за носилки. То за чёрную форму полиции, то за кричаще синие комбинезоны медиков. Вены не чувствовали вошедшей под кожу иглы, уши не слышали обращённых к ней вопросов. Мозг вновь медленно включался, отмечая, что распластанное на дороге тело не укрыли брезентом от глаз зевак, а перетащили на носилки. Побежали… Спустя минуту желтая реанимация, надрываясь истеричной сиреной, развернулась через перекрёсток и, распугивая машины, скрылась с глаз.

Ещё жив.

Взгляд остановился на девушке в ярко-синем костюме, что за эти минуты успела измерить ей давление, что-то вколоть, отойти к занятому Ульяной врачу, перекинуться парой фраз с бригадой реаниматологов и вернуться назад.

— Куда его повезли? — с усилием разлепив губы, пробормотала Надежда.

— В ближайшую хирургию, — угрюмо ответила та, укладывая на коленки планшет с формами. — Если успеют. Думаю, одной ногой парень уже там, — вскинула она подбородок к небу, — так что… Я должна предложить вам стационар.

Фельдшер сменила тему настолько внезапно, что Надежда не сразу сообразила, о чем речь.

— Что?.. — хрипло переспросила она.

«Уже там…». Железное спокойствие, с которым эта молоденькая девушка говорила о чьей-то вот-вот готовой оборваться жизни, поразило и уязвило до глубины души. Зоя как-то рассказывала, что, навидавшись всякого, врачи учатся абстрагироваться, ведь сопереживать абсолютно каждому невозможно, никаких нервов не хватит. Но ведь… Это же не «каждый». Это же Егор. Их Егор.

— В больницу поедем? — уткнувшись носом в свои бумажки, пояснила вопрос медик. — Как вы себя сейчас чувствуете?

«Какая больница?..»

— Нет, нет… Я… — голова не соображала, не подчинялся язык. — Что с моей дочкой? Я должна быть с дочкой…

Девушка вздохнула:

— Нервный срыв на почве эмоционального потрясения. Ввели сильнодействующий препарат внутривенно. От стационара дважды отказалась. Сейчас будет спать.

— Где?..

— Надежда э-э-э… — оторвавшись от заполнения формы, удивленно вскинула брови та, — надеюсь, что дома. Так, паспорта и ОМС с собой у вас нет. Фиксируем: «Нет данных». Фамилия, имя, отчество, дата рождения?

Надя на автомате озвучила запрошенную информацию, и взор вернулся к неотложке, в салон которой только что отвели оглушённую Ульяну. На выбеленном лице дочери не отражалось более ничего, как ластиком его стёрли. Казалось, она погрузилась в состояние глубокого транса.

— Вашей девочке нужен полный покой, — проследив за направлением взгляда, отозвалась медик. — Психоэмоциональный удар очень серьезный. Я так понимаю, с погибшим они были близки?

«Погибшим…». Слово прогремело раскатом грома прямо над темечком, и Надежда вздрогнула.

— Он же еще живой… Зачем вы такое говорите?..

— Извините. Я предпочитаю смотреть на ситуацию трезво, Надежда Александровна, — покачала головой собеседница. — Реаниматологи – не боги. Хотя иногда именно такое впечатление и складывается. Вот здесь подпись поставьте, пожалуйста. О том, что от дальнейших манипуляций отказываетесь и о последствиях предупреждены.

Одеревенелая рука вывела на бумаге какую-то закорючку. В голове не укладывалось. Не оседало и не принималось. Егор рос, жил на её глазах. И на её же глазах от всего отказался. И правда, значит, любил Улю… Раз жизнь свою на её обменял.

— Код 27, отказ от госпитализации, актив в поликлинику, — будничным тоном сообщила девушка, врываясь со своими комментариями в Надины свинцовые мысли. — С вами свяжутся, пришлют домой врача. Скорее всего, уже завтра. Он осмотрит, выпишет рецепт на препарат для дочери. Мы их выдавать права не имеем. Далеко живёте?

— Нет… Метров пятьсот, — пробормотала Надежда, в ужасе осознавая, что станется с Ульяной, когда она очнётся. Когда придут новости. Зоя… Зоя всё сделает, до всех дотянется, достанет всю необходимую информацию, но потом… Потом ведь придётся эту информацию передать, какой бы она ни была… Придётся Уле сообщить. Как?

— Пятьсот? — эхом переспросила фельдшер. — Так, ну… Мы, конечно, обычно так не делаем, но до подъезда вас, наверное, доставим. Заодно и понаблюдаем ещё немного, чтобы хуже не стало. Тем более не похоже, что вы с дочкой дойти сможете. А дальше сами.

— Спасибо…

— Тогда бумаги дозаполним по пути. И время не потеряем. Вась, — окликнула она скучающего водителя. — Заводи.

..

Через несколько минут неотложка стояла у их подъезда. Надежда чувствовала на себе сканирующие взгляды медиков и не чувствовала дочкиного: Ульяна уставилась в стенку остекленевшими пустыми глазами и просидела так всю дорогу. Не отреагировала на касание руки. Не оказывая сопротивления, позволила взять себя под локоть и вывести из машины. Податливое тело послушно следовало в заданном направлении. Наверное, это наконец введённое лекарство начало действовать. Они даже пару метров пройти успели, как вдруг:

— Ульяша! Что стряслось?

От неожиданно раздавшегося восклицания Надя вздрогнула. Сосредоточив всё свое внимание на том, чтобы и дочь до кровати доставить, и самой до дивана доползти, она не замечала вокруг ничего и никого, в том числе и бабушку, которая так и осталась сидеть на лавке. Ту самую, что только-только пообещала, что крест Надежду не спасёт.

«О Боже… Только вас тут сейчас не хватало!»

Никаких признаков того, что дочь слышала обращённый к ней вопрос, на стёртом лице не отразилось. Безвольно повиснув на локте, Ульяна разглядывала ботинки.