Чтение онлайн

Плечи Аркаши охватило тепло. Кто-то осторожно потянул одеяло, чтобы укрыть ее. Прокрутив в памяти события последнего дня, девушка безошибочно установила кто был этим чудеснейшим созданием.

«Вот и переночевали нормально, — благодушно подумала она, уютно ерзая под одеялом. — Больше артачился. Балбесина».

Ее щеки что-то коснулось. Мягкое и теплое. Аркаша осторожно приоткрыла глаза — совсем чуть-чуть. Сквозь покров из подрагивающих ресниц был виден нависший над ней темный силуэт. Фигура шевельнулась, что-то мелькнуло перед Аркашиными глазами, и чужие пальцы вновь коснулись девичьей щеки. Прикосновение было робким и аккуратным. Мягкое касание скулы, а затем насыщенное теплом прикосновение ладони к щеке и снова боязливые поглаживания кончиками пальцев.

«Макки?» — Даже про себя Аркаша так и не смогла сформулировать четкий вопрос, а потому продолжала притворяться спящей.

Кончики пальцев Маккина дотронулись до уголка левого глаза Аркаши, и она поспешно зажмурилась. Тепло переместилось на ее веко — невесомое касание, чуть тревожащее трепещущие ресницы. Новое нежное прикосновение — теперь уже у основания лба. Он огладил ее кожу по линии роста волос и аккуратно захватил пару прядей. Аркаша ощутила, как один из отпущенных на свободу локонов завивается кудряшкой на середине лба, щекоча кожу. Над девушкой раздался тихий смех. А затем появился легкий ветерок, и кудряшка сползла с ее лба. Подул на нее? Снова ветерок. Аркаша непроизвольно сморщила нос, заработав для себя еще немного еле слышного смеха.

А последнее прикосновение Маккина было особенно нежным. Он провел рукой по ее скуле, коснулся мочки и огладил линию шеи.

Что-то вдавилось в подушку у самого уха Аркаши. Она ощутила, как ее голова начинает потихоньку съезжать в эту впадину. Висок уперся в руку Маккина, а лица коснулся ветерок участившегося дыхания юноши. И когда он успел так сильно приблизиться?

Теперь уж точно следовало проснуться. Аркаша распахнула глаза, но Маккина над ней уже не было.

— Ах ты креветка извращенная!!!

Хотя Аркаша и успела проснуться окончательно, в ситуацию вникнуть быстро все равно не получилось. Она резво села в кровати и первое, что увидела, это бледные пятки торчащих кверху ног. А за ними — пушистый черно-белый хвост. После анализа углов обзора оказалось, что мизансцена была довольно проста. Объект один валялся на полу (судя по расположению нижних конечностей, лежал он на спине и покинул надежную опору кровати явно не по собственному желанию, а под воздействием чьей-то вовремя оказанной «помощи»), а объект два восседал на нем сверху.

— Гуча, стой! — Аркаша перебралась к краю кровати и, отпихнув прочь одеяло, зачем-то вцепилась в правую пятку Маккина.

А бедняга Макки не смел и пошевельнуться, пока скунс самозабвенно трепал горловину его футболки.

— Ты! Полез! К моей! Доче! — При каждом выкрике Гуча дергал ткань, а затем вдаривал шерстистым лобиком по подбородку юноши.

Вряд ли скинуть с себя маленького зверька было такой уж непосильной задачей, но Маккин даже не думал так поступать. Вместо этого он послушно лежал, раскинув руки в стороны, и позволял себя трепать и трясти. По мнению Аркаши, таким поведением он лишь подтверждал свою вину. Смачненькое такое кредо по типу настоящий мужик никогда не оправдывается?

— Что случилось? — Вообще-то причина гнева папани была более-менее понятна, но ведь нужно было с чего-то начинать примирительную беседу.

— Я... — Гуча задохнулся от ярости и развернулся к Аркаше, даровав Макки передышку. — Я... Я проснулся, а тут ОН! У тебя! В постели! Голый парень залез к тебе в постель!

О как. Сцен ярких немереное количество предлагало сегодняшнее утро. Аркаша решила вкушать эту информацию с комфортом. Она прилегла на краешек кровати и, воткнув локоть в подушку, уместила голову на ладони.

— Не голый, — секунду поразмыслив, уточнила она.

Тяжело дышащий Гуча окинул Маккина быстрым взглядом и нехотя подтвердил:

— Не голый. Не голый парень залез к тебе в постель!

— Ты тоже тут был.

— Не голый парень залез к нам в постель! Ох-ох-охонюшки. — Гуча застонал и, качнувшись, привалился головой к подбородку Маккина. — Головушка моя.

— Жить будешь? — Аркаша не спешила на помощь к своему папане. Она не раз наблюдала последствия гулянок тети Оли, и похмелюга мадам Захаровой всегда была зрелищем умопомрачительным, а действом разрушительным. Но это если не знать нюансы. Проще говоря, тетю в эти моменты трогать вообще не стоило, но на сигналы — типа кинуть аспирин в приоткрытый рот или залить утренний бокальчик вонючей жидкости в ту же топку — необходимо было реагировать мгновенно.

— По-моему, я при смерти, — пробубнил Гуча, растягиваясь на груди Маккина дохлым ковриком.

— Это все настойка прабабуси Шаркюля, — бесстрастно поведала Аркаша — мало ли, Гуча подзабыл с кем и как отжигал накануне.

— Я его убью... — Скунс издал болезненный стон.

— Господин Гучебей, — осторожно начал Маккин, — уверяю вас, ничего такого...

— Молчи, креветка. — Гуча угрожающе сверкнул глазками-бусинками, застонал и вновь уткнулся носом в грудь русала. До ребят донесся его бубнеж: — Я тебя еще убивать буду-у-у.

Маккин растерянно уставился на Аркашу и, когда та поймала его взгляд, вдруг стушевался и отвернулся.

В дверь постучали, а секунду спустя щелкнул замок и в комнату проскользнул Шаркюль.

— Туки-туки, — бодро прогнусавил он, поправляя лацканы пиджака. — Шесть тридцать утра. Пора вставать, самка Аркаши.

«Зачем будить так рано в выходной?» — озадачилась Аркаша, но спросить не успела.

— Шаркю-ю-ю-юль! — взвыл Гуча.

— Да?

— Иди сюда. Убивать буду.

— Меня нельзя. — Шаркюль приблизился к ним, но выбрал место, находящееся вне зоны поражения. — Я общежитием управляю.

— Плохо управляешь. — Гуча с трудом поднял голову. — Этот пацан забрался в постель к Аркаше!

— Который самец? — Шаркюля новость ни капли не удивила. Хотя с учетом того, что встал он раньше всех и даже вроде как успел избавиться от похмелья, он мог воочию видеть всю картину совместной ночевки.

— Да, самец! — взорвался Гуча и тут же со стоном уронил голову обратно на грудь Маккина.

— Позвольте объяснить, — попытался вклиниться в разговор русал.

— Молчи, поганец, я выбираю что тебе выгрызть сначала. А с тобой, гоблинская рожа, я пить ни в жизнь больше не буду. Осознаешь, что тут случилось плохого?

— Когда самец полез к самке? — То ли Шаркюль не понимал, что нарывается, то ли у него с самого утра врубился режим дотошности.

— Да, когда полез. — Гуча, видимо, ругнулся, но никто ничего не расслышал.

Шаркюль впал в глубокую задумчивость. От напряженной работы мозга у гоблина даже глаза закатились.

— Понял. — Комендант громко шмыгнул носом и утерся рукавом. — Я об этом читал. Случился период размножения.

Гуча всхрапнул и обессилено свесил хвост с бедра Маккина.