Чтение онлайн

– Хорошо, она пострадает материально.

Разумеется, Артем совершено не собирался наказывать материально эту несчастную женщину.

– Артем, у меня была нелегкое детство. При живых родителях я была как сирота, жила с бабушкой в коммуналке, моей комнатой была кладовка без окон. Я знаю, в это трудно поверить, но c пятнадцати лет мне пришлось поработать и дворником, и уборщицей, я прекрасно знаю их обязанности и в состоянии отличить человека, который халтурит, от добросовестного работника. Когда жирная, сытая тетка в золотых кольцах нехотя проведет по полу тряпкой, вся пыль и грязь останется на месте. У нее нет заинтересованности в работе.

– Ну а зачем тогда она пошла в уборщицы?

– Вот и мне интересно.

– Хорошо, мы ее накажем.

– И еще. Я хочу, чтоб вы наказали материально вчерашнего охранника. А лучше уволили.

– А он-то что такого сделал?

– Он мне страшно нахамил.

– Расскажите.

– Я сделала замечание водителю джипа, вставшего на газон. А он меня не поддержал. Я послала его навести порядок, привести сюда этого наглеца, а он отказался. Вы должны его уволить, Артем.

– Хорошо, мы его уволим.

– Смотрите, Артем, я проверю. Кстати, как его зовут?

– Василий.

– Хорошо, Артем, надеюсь, этого Василия я больше не увижу здесь.

Артема ничто не удивляло в этой беседе. Он был невозмутим. Он знал, что у Присядкина ненормальная жена, что часто на нее накатывают приступы необъяснимой и все сметающей на своем пути злобы. Иногда казалось, что она ненавидит не просто отдельных людей, а все человечество сразу. У Артема тоже было тяжелое детство. Он вырос без отца в бараке в жутком подмосковном городке, среди пьянчуг и бандитов. Но никогда ни до, ни после ему не попадалась на жизненном пути такая женщина, как Валентина. Иногда он ее побаивался, но если вдуматься – чем она могла ему навредить? Обычный жилец, один из многих. Хотя, конечно, среди дворников, водопроводчиков, уборщиц ходили легенды о ее истериках. Он прекрасно помнил, как заплакал настоящими слезами, прежде чем уволиться, предыдущий водитель Присядкиных: «Не могу больше терпеть эту мымру! Каждый день она унижает мое человеческое достоинство!»

– Я могу идти? – спросил он, как в армии.

– Идите, Артем.

Кого бы ни обливала Валентина грязью, кому бы ни устраивала разнос, она ко всем при этом обращалась на «вы».

Вот такой она была непростой человек.

Вечером в квартире Присядкиных раздался звонок:

– Алло, алло! Присядкина позовите! – откуда-то издали, сквозь шорохи и трески прорывался кто-то, как без труда установила Валентина, принадлежавший к низшему сословию.

– Кто его спрашивает? – строго вопросила она.

– Это строители.

– Какие еще строители?

Вообще-то Валентина сразу догадалась, какие именно строители, но решила повалять дурака.

– Строители вашей дачи! Фирма «Мария плюс».

– Наша дача давно построена. И мы в ней живем шесть лет.

– Ну как же. Никто в ней не живет. Даже окна не вставлены. Мы закончили все работы в поселке, но только вы с нами не расплатились. Шестнадцать тысяч долларов. Когда заплатите?

– Это какое-то недоразумение. Я не знаю, о чем вы говорите. И не звоните больше сюда. Мы ведь с вами даже не виделись никогда, и ни о каких деньгах не договаривались. Ведь правда?

– Правда, - ответил честный строитель.

– Ну так что вы хотите? Идите туда, с кем вы договаривались.

– У нас договор с вашим правлением.

– Ну вот, - назидательно сказала Валентина непонятливому строителю, - именно в правление вам и надо обратиться, чтобы получить ваши деньги. До свиданья. А кстати, кто вам дал наш домашний телефон?

– Председатель ваш. Пламенев.

– Понятно, имейте в виду, что сейчас вы пытаетесь беспокоить советника президента России. И если еще раз раздастся звонок с требованием денег, вы уже будете иметь дело с компетентными органами.

Испуганный представитель строительной фирмы повесил трубку. Валентина тут же набрала телефон упомянутого Пламенева Владимира Петровича, литературного критика, а по совместительству председателя правления дачного товарищества «Писатель-8»:

– Володя! Это Валентина Присядкина. Что за дела?

– А что? – деланно удивился Пламенев, прекрасно представляющий, о чем пойдет разговор.

– Ты раздаешь направо и налево наш телефон.

– А что мне остается делать, если вы не желаете платить за ваш дом?

– И не будем мы за него платить. Во-первых, он недостроен. Во-вторых, это уродство, а не дом. Из каких-то сомнительных блоков, я уверена, радиоактивных. Дом должен быть или кирпичный или деревянный.

– Валя, хочу напомнить, что Игнатий член нашего правления. И когда мы обсуждали вопрос, как застраивать поселок, то решили - для удешевления работ и чтобы снять с писателей головную боль - всем построить одинаковые дома силами общего подрядчика. Когда выбирали проекты, Игнатий сидел рядом со мной. Ему все понравилось…

– А теперь нам не нравится. Это курятник, а не дом.

– Валя, - терпеливо, как с ребенком, продолжал объяснения Пламенев, - это был самый дешевый вариант. Учти, что мы строителям отдали за это десять участков. Десять участков по десять соток каждый, то есть целый гектар. Если б не это, каждый дом обошелся бы нам не в шестнадцать, а в тридцать тысяч, а может и больше. К тому же коммуникации были подведены практически забесплатно.

– Как хочешь, а мы платить не будем. Мне дом не нравится.

– А кто будет? – Пламенев все-таки начал терять терпение.

– Не знаю. Меня это не волнует.

– Как это не волнует? Дом стоит на вашем с Игнатием участке. И, кстати, все давно внесли деньги. По восемь тысяч два раза. Кроме вас. Причем вы умудрились даже аванс не заплатить. Игнатий якобы был все время в командировках, не находил времени. Конечно, за шестнадцать тысяч они должны были вставить вам окна, двери и постелить полы. Но они заканчивать дом не намерены, пока не увидят живые деньги. Согласись: вам практически бесплатно построили двухэтажный дом с погребом.

– Такой дом нам не нужен.

– Я понимаю, что не нужен. У вас в двух километрах – в Прекрасновидове - есть другой дом. Только должен заметить, что в свое время я, будучи тогда председателем Литфонда, при распределении участков закрыл глаза на то, что у вас уже есть дача. Если помнишь, когда решался вопрос, кому давать участки, было решено, что они распределяются среди писателей, у которых дач нету. А у вас уже была получена, и тоже от нас.

– Володя, это были советские времена. Это тогда дачи и машины распределяли, а сейчас этого нет. Ты забыл, в какое время мы живем? И что за глупая идея строить одинаковые дома? Тоже ведь какой-то совок. Разуй глаза, Володя, посмотри что вокруг делается. Люди строят по индивидуальным проектам.