Чтение онлайн

Мало того, постоянно занятый проблемой автотранспортных происшествий, прокурор изо дня в день готовит представления, постановления, где перечисляются конкретные мероприятия, называются виновники упущений, халатности, безалаберности, отмечаются добросовестные работники.

Он постоянно знакомится с законодательством, имеющим отношение к разрешаемой проблеме: заново изучает даже то, что хорошо знает, потому что стремится к безупречности своей теоретической подготовки. И чтение это не напрасное — последняя инструкция Министерства автомобильного хозяйства вводит дополнительные штатные единицы на автобазах — инженеров по технике безопасности. Сауранбаев внимательно вчитывается в перечень их обязанностей, вновь и вновь проверяя, не упустил ли он сам в проведенной работе чего-нибудь...

Весенним вечером 1961 года Сауранбаев сидел в правлении колхоза имени Калинина: командировка подходила к концу, хотелось поскорее возвратиться домой, и он не стал откладывать просмотр необходимых документов. Когда за открытым окном резко взвизгнули тормоза, он подумал, что приехал директор соседнего совхоза. Но дверь кабинета распахнулась, и Сауранбаев увидел милиционера с пакетом. Областной прокурор предлагал немедленно возвратиться в райцентр, забрать следователя прокуратуры и работников уголовного розыска, вместе с ними ждать специальный самолет из Чимкента, чтобы вылететь на отгонный участок Сары-Арка, где погибли два человека.

Когда Сауранбаев вышел из самолета, то в пустынной степи не слышно было ни звука, ни крика птицы, ни шелеста трав, ни робкого свиста сусликов. Темнело. Прокурор прошел по мягкой земле несколько десятков шагов и увидел почти рядом погибших. Или убитых?

— И правда, товарищ Сауранбаев, — осторожно, нарушая тишину, произнес молодой следователь, — как и говорили, по одежде похоже, что это рабочие экспедиции.

Но где теперь искать того чабана, который, подскакав к лагерю экспедиции, крикнул об убитых, да так, что не поняли ничего толком, и исчез? Как нужен первый очевидец, пусть не происшествия, но все же...

Между тем солнце раскаленной крупной монетой уже погружалось в горизонт, слегка оплавляя то место, где оно соприкасалось с краем степи. Осмотр места происшествия производить в это время было бесполезно. Устроились ночевать под открытым небом, оставив охрану около погибших.

Почти всю ночь Сауранбаев не спал, часто вставал и, отойдя подальше, ходил из стороны в сторону. Во время расследования он становился молчалив — и не потому, что собирался скрывать свои мысли, просто ему мешали разговоры.

Взошло солнце, и начался осмотр места происшествия. Около опознанных (это оказались рабочие экспедиции Журавлев и Гонтаренко) лежали пять пустых бутылок из-под водки, еще шесть бутылок были непочаты, несколько — разбито, и все вокруг усеяно стеклянными осколками. То, что можно было бы назвать центром места происшествия, представляло собой неправильной формы круг из множества отпечатков обуви, и ни один не был четким, трава истоптана, сильно примята. Бесполезно было заливать отпечатки гипсом...

В сторону тянулась колея почти неприметного следа машины ГАЗ-53. В одном месте она прерывалась небольшой ямочкой со следами впитавшейся крови. Через пятнадцать-двадцать метров нашлась монтировка, чуть дальше на земле, припорошенные пылью лежали несколько кукурузных зерен. Это было последнее вещественное доказательство.

Стали осматривать местность, и обнаружилось еще кое-что: одна автомашина от дороги к бугру повернула по одной колее, вторая — по другой. Обе машины подъезжали к месту убийства, затем по несовпадающим колеям возвратились на грунтовую дорогу, где следы потерялись.

Сауранбаев вынес постановление о возбуждении уголовного дела и сам стал вести следствие. Судебно-медицинский эксперт дал заключение о насильственной смерти и о том, что наступила она более суток назад. У одного убитого был перелом черепа и множество телесных повреждений. У другого — некоторая стиснутость, сдавленность черепа, от чего и наступила смерть, но на коже головы никаких следов.

И сколько еще оставалось неясного... Почему убийца убил одного, страшно избив перед смертью? Почему другого задавил? Сколько человек было здесь? Ведь следы борьбы говорят о жестоком побоище. Где была куплена водка? В 80 километрах на восток — поселок Джайлау-Куль, в западной стороне — в 100 километрах — лагерь экспедиции, через 200 километров на севере — железнодорожная станция... В экспедиции магазинов нет. Ни в одном из поселков никаких следов не было обнаружено.

В мучительной неуверенности Сауранбаев решил искать кукурузу. Сеяли ее только в низовьях Чу. Туда и поехали вместе с главным агрономом местного совхоза. На краю поля стояли трактор и сеялка с ящиками. Нет, из ящиков забрать кукурузу на продажу невозможно. Должны быть мешки.

— Охранник есть?

— Нет, охранника не было.

— А оставалась ли кукуруза на поле?

Агроном не знал.

— Надо расспросить, тракториста.

Агроном вдруг сказал, что-то сообразив?

— Есть еще подвозчик, он доставляет кукурузу на поле со склада.

Итак, надо было спешно допросить тракториста, человека, работающего на сеялке, подвозчика и заведующего складом. Первые двое сообщили:

— В тот день мы поработали, оставили трактор и сеялку. Кукурузу доставляют в мешках, мы никогда не считаем, сколько привозят, приблизительно по 10—15 мешков. Нет, не засыпанной в сеялку кукурузы на поле не оставалось.

На допрос вызвали подвозчика. Тот показал:

— Вечером завскладом выдал мне только восемь мешков. Я к ребятам подъехать опоздал, приехал после пяти вечера, когда никого не было на поле, оставил восемь мешков им, около сеялки прислонил, а потом уехал. На утро снова подъехал — по сто килограммов в мешке было — ахнул: «Пропала моя кукуруза!»

Агроном встрепенулся, посмотрел на побледневшего, несмотря на смуглость, прокурора, но ничего не сказал, лишь принял из рук Сауранбаева конверт с найденными на месте убийства зернами кукурузы. Через полчаса он возвратился с заключением, что зерна со склада и зерна, найденные по следу неизвестной автомашины, идентичны.

Осмотр местности в низовьях Чу ничего не дал. Каким образом исчезла кукуруза — оставалось неизвестным. В который раз расследование заходило в тупик, положение спасало только то, что Сауранбаев привык к этим толчкам, как привык к тому, что опять необходимо раздумывать над новой версией, над восстановлением утраченного следа.

В комнату районной милиции вошел участковый милиционер Айнабеков:

— Товарищ прокурор, я нашел старика, купившего кукурузу!

Но Сауранбаев не смог обрадоваться, потому что сознание перепрыгнуло через допрос старика и там очутился новый замкнутый круг: «Он купил, но кто ему продал?..»

— Давай? пригласи старика, Айнабеков!

— Приходили ко мне четверо, — со степенным достоинством повествовал старик, чья голова была обмотана чалмой. (Никакими силами нельзя было заставить его рассказывать поскорее.) — Я знаю одного — это бродяга Иван, его все нанимают какую-нибудь работу по дому переделать. Что Иван зарабатывает, через полчаса пропивает. За кукурузу заплатил пятьдесят рублей. Что еще помню? Ничего не помню. Помню только, чтоб шайтан им накостылял, когда они подгоняли машину, то задним бортом чуть ворота не сломали, так стукнули. Но устояли ворота, может, меня переживут...