Чтение онлайн

На предложение выйти взломщик ответил ожесточенной бранью. Утра ждать было долго, решили брать преступника немедленно. Одному из участников оперативной группы и сторожу Шедловский дал задание охранять окна и двери, а сам вместе с другим оперативным работником, «вооруженный» лишь карманным фонарем, первым смело вошел в магазин. Метнулась тень, в руках преступника блеснула опасная бритва. Шедловский резко отскочил в сторону, а в следующую секунду ударом ноги сбил бандита с ног. Его быстро обезоружили и связали (оказался опасный рецидивист). Утром задержали двух остальных и изъяли похищенные ценности...

Человек не рождается преступником. Он становится им в результате каких-то обстоятельств, каких-то влияний, порой явных и бросающихся в глаза, порой скрытых и малозаметных. Найти их, проанализировать, войти в соответствующие инстанции с аргументированным авторитетным представлением о мерах, делающих преступления данного рода невозможными или резко затрудняющих их, — для этого нужна неустанно работающая пытливая мысль. И этим качеством в полной мере обладает прокурор Чистопольского района.

Откуда в нем эта влюбленность в свою трудную и благородную профессию, эта настойчивость и тщательность в расследовании каждого дела, стремление выставить на свет все извилины преступной психологии? Может быть, от большого, богатого жизненного опыта, от крестьянской закваски, от простых наставлений отца, земледельца-бедняка, деревенского активиста двадцатых-тридцатых годов?

Родился и вырос Ваня Шедловский в Северном Казахстане, в крае чернозема, обильных урожаев, устоявшегося быта переселенческих сел, где очень резки были контрасты между хлеборобской голытьбой и богатыми домами кулаков, надменных «степных бояр», как называл их уроженец и знаток этих мест известный казахстанский писатель Иван Шухов.

Горька была участь бедняцкого мальчонки, и, если б не Советская власть, век бы не вырваться ему, как и его семье, из беспросветной нужды.

Но время изменялось прямо на глазах. В 1930 году в село Красный Орел, что в Северо-Казахстанской области, большевик Ураков приехал организовывать колхоз. Внове было это слово в степной глуши. Тем более не понимал и не мог понимать его значения десятилетний Ваня Шедловский. Но он знал серый, скудный быт своей родной семьи, видел, как светились радостью глаза отца при звуке этого слова, и чувствовал, что в жизнь приходит что-то неведомое и радостное.

Ураков сразу сумел увлечь за собой бедноту. Среди самых горячих сторонников колхоза был и отец Вани. Целый день говорили о чем-то человек двадцать активистов — крестьян, запершись однажды в сельской школе. Спорили, шумели до темноты. Вечером в дом возвратились отец и Ураков и долго еще беседовали при свете керосиновой лампы.

Вскоре над крыльцом одного из домов села появилась вывеска: «Колхоз «Красный Орел». Молодая артель начала делать свои первые шаги. Давались они ей нелегко. Зажиточные крестьяне уже через несколько дней начали растаскивать колхозное имущество. Старые инстинкты подавить было не так-то просто. Собственническое нутро мелкого хозяина властно требовало своего. С общественных дворов стали исчезать сданные в колхоз лошади, волы. По ночам крали сбрую, увозили брички. Все это прятали дома или в рощах, в камышовых зарослях у озера.

Колхозные активисты стремились быстро найти и вернуть припрятанное расхитителями добро. Им в этом с рвением и охотой помогали подростки — прочесывали рощи, перелески, овраги в окрестных селах, разыскивали уведенный скот, приводили обратно на колхозные дворы.

Шло время. Укреплялся, богател колхоз. Улучшилась постепенно и жизнь в доме колхозника Ефима Шедловского, хотя недостатков все еще было немало. Работали только отец с матерью, а накормить, одеть, обуть надо было девять малолетних детей.

Ваня учился в Мамлютке, большом соседнем селе. Ходил в школу пешком, летом — босиком, зимой — в отцовских сапогах. Он подрастал. Приходилось не только учиться. Слегла мать. Он стал главным помощником отца. Работали вместе — отец и сын — в колхозной столярной мастерской.

Нелегкими были детство, юность у Ивана Шедловского, но невзгоды только закалили его волю, выработали характер, научили внимательности к людям, к их труду. Незабываемым стало для него время работы в мастерской — степенные поучения отца, неторопливые прикосновения его теплых, шершавых рабочих рук, смолистый аромат дерева, шуршание стружек, резкие запахи клея, лака, олифы.

Наступило время призыва, и Иван надел военную форму. Чувствовал — не хватает знаний, хотелось учиться. Он охотно стал заниматься в Малинской полковой школе на Житомирщине.

Весна 1941 года сменилась летом. Стояли ясные, теплые дни. Таким же погожим выдался и день 22 июня. Роты курсантов находились на тактических занятиях.

Самолеты с черной свастикой на крыльях появились во второй половине дня. Они обстреляли летний лагерь курсантов, сбросили бомбы на железнодорожное полотно у станции Коростень. Завыли сирены. Так для Ивана Ефимовича началась война. ...Наши войска были брошены к месту немецкого прорыва. Рота, в которой служил Шедловский, заняла оборону у небольшой речки. Этот бой оказался последним для младшего командира Ивана Шедловского: он был тяжело ранен осколком снаряда в правую руку. Полгода пролежал в госпитале, все надеялся, что вылечится и снова пойдет в бой с врагом, мстить за родную землю, за трех погибших братьев. Но воевать на фронте больше не пришлось. Врачи сказали Ивану Ефимовичу, что рука у него работать не будет. В марте 1942 года он демобилизовался из армии. Куда идти, что делать? Где принести как можно больше пользы Родине в тяжелый час, помочь разбить общего врага? Где лучше проявить способности бывшему воину?

— Борьба с преступностью — тоже фронт, — сказали ему в райкоме партии. — Только оружием будет не винтовка, а статьи советских законов.

Ивана Ефимовича направили работать в прокуратуру.

И снова напряженный труд. Изучение положений права, тренировки в письме левой рукой. На курсах в прокуратуре Северо-Казахстанской области большую помощь оказали ему старшие товарищи, опытные юристы.

С августа 1944 года Иван Ефимович стал работать следователем прокуратуры Келлеровского района. С большой теплотой вспоминает он о своем первом начальнике, прокуроре района Василии Даниловиче Верховяке. Многому научил он Шедловского. Опытный юрист, Верховяк на практике показывал молодому следователю, как вести следствие и преодолевать трудности, оказывал ему повседневную помощь.

В годы войны единственным оснащением следователя были только ручка и кодекс. О пишущей машинке или необходимом транспорте, не говоря уже о каких-либо научно-технических средствах, можно было лишь мечтать. И все же упорство и настойчивость помогли Шедловскому освоить работу, преодолеть все трудности. Он быстро овладел специальностью следователя.

— ...Еще одно дело тоже было во время войны, — вспоминает Иван Ефимович. — Пригласил меня к себе в кабинет прокурор района. Подал маленький клочок бумаги и сказал: «Прочитайте его, стоит ли таким пустяком заниматься?» Я прочел. На небольшом клочке газеты корявыми буквами написано, что в селе Озерном умерла беременная женщина. Подписи не было:

Работы в то время было очень много. Однако уже на второй день Иван Ефимович был в Озерном. Женщину похоронили десять дней тому назад. Шедловский пришел в дом к умершей. Подавленный муж сидел на лавке и курил одну папиросу за другой. Пятеро малолеток, словно птенцы в осиротевшем гнезде, сидели на печке, прижавшись друг к другу. В доме было пусто и неуютно. Сердце Ивана Ефимовича сжалось от волнения и жалости. Из разговора с мужем умершей он понял, что в семье недостаток. Сам он пришел с фронта, но после ранения работать пока не может, а жена забеременела шестым ребенком. Вот и решили они сделать аборт. Жена взяла последние пять килограммов сала, цветной головной платок и уехала в село Подлесное.