Чтение онлайн

— Я здесь, Мерседес. И я без ума от тебя. Я сделаю все возможное, чтобы быть нежным, но если ты этого не хочешь, скажи мне сейчас.

Есть шанс, что Хью действительно вовремя вернулся и застал меня кончающей на вилку. Или… Я бросаю взгляд на диван рядом со мной. Вилки снова нет.

— Я не понимаю.

Он притягивает меня в свои обнаженные объятия, и я содрогаюсь от этого и от очень большой части тела, что прижимается к моему животу.

— Я тоже. Я думал, что снова ушел. Я не думал, что есть путь назад, но потом ты была там… повсюду вокруг меня, заполняя собой пустоту. Без тебя меня нет, и я смирился с этим. Ты — единственное, по чему я скучал, и единственное, ради чего стоит вернуться. Я знаю, что тороплю события, Мерседес, но я не могу сделать это наполовину. Я хочу тебя не только сегодня, но и всегда. Скажи, что чувствуешь то же самое.

Как он вернулся в мою квартиру? И где он был? У меня было так много вопросов, но я решаю задать их позже. Я обвиваю руками его обнаженную спину и крепко обнимаю.

— Я тоже по тебе скучала.

Он обхватывает руками мои бедра и без усилий приподнимает меня, скользя вверх, пока наши глаза не оказываются на одном уровне.

— Как долго меня не было?

— Месяцы, — он действительно не знает? Это часть его состояния? — Почему ты ушел?

— Я ревновал. Глупо. Злился на себя за то, что не мог предложить тебе большего, — он переносит мой вес, и я обвиваю ногами его талию. Кончик его члена дразнит, касаясь моей влажности.

— Ревновал? — почему я задаю вопросы, когда все, чего я действительно хочу — это снова ощутить вкус его губ?

— Я видел цветы на кухне. Они от него?

Я напрягаюсь, чтобы вспомнить.

— Да.

Его руки сжимаются на моих боках.

— Ты с ним трахалась?

Я выдерживаю его взгляд.

— Нет.

Облегчение наполняет его глаза, и хватка смягчается.

— Почему нет?

Я обхватываю его лицо руками.

— Потому что он — не ты.

Поцелуй, который следует за этим, глубокий, неистовый и настолько совершенный, что я чуть не расплакалась. Никто другой не мог сравниться с Хью, и то, что он заставляет меня чувствовать, имеет большое значение. Когда он поднимает голову, я шепчу:

— Если ты гребаный псих и нуждаешься в психиатрической помощи, я тоже поставлю себе диагноз, чтобы мы могли быть вместе.

Он улыбается мне сверху.

— О чем ты говоришь?

— Я тоже не хочу делать это наполовину, Хью. Не бросай меня снова.

После паузы он говорит:

— Если я когда-нибудь это сделаю, ты знаешь, как вернуть меня.

Я в замешательстве качаю головой.

Он просовывает руку между нами и вводит палец в мое влажное лоно.

— Помести любую часть меня внутрь любой части себя… кажется, в этом и есть волшебство.

Он вводит и выводит из меня свой палец, и я готова верить всему, что он говорит, до тех пор, пока он не остановится. Дыхание обжигает мою шею, когда он прокладывает поцелуями путь от уха к ключице.

Я пробегаюсь руками по каждому дюйму его тела, до которого могу дотянуться, прежде чем Хью подкладывает руку мне за спину и пожирает мои груди, одну за другой. Боже, все, что он делает со мной, открывает новый уровень удовольствия.

От него пахнет раем.

Он на вкус как грех.

И я готова принадлежать ему.

— Я девственница, — шепчу я ему на ухо, — но я не хочу ею быть. Можешь мне помочь с этим?

Он рычит "да", поднимая меня и направляясь к моей спальне. С каждым шагом его член шлепает меня по заднице. Я больше не могу этого выносить, я хочу схватить его и засунуть в себя.

Но Хью не спешит. Я вижу его план по выражению лица, когда он кладет меня поперек кровати и не спеша оглядывает, предъявляя права на меня медленно, полностью, своими глазами.

— Я не хочу причинять тебе боль, — говорит он, раздувая ноздри.

— Я верю, что ты этого не сделаешь, — тихо отвечаю я.

— Я могу размозжить человеку череп голыми руками.

— Давай не будем этого делать.

— Верно, — он ухмыльнулся. — Говорят, у меня сила сорока мужчин. Как-то раз я случайно подкинул кого-то на крышу здания.

— Это сильно, — я тяжело сглатываю. — Может быть, тебе стоит перестать думать о том, как все может пойти не так, и подумать о том, как вся эта сила может быть сексуальной. Вот, о чем я думаю.

— Правда? — улыбка, расплывающаяся по его лицу, заставляет меня улыбаться в ответ.

— Да. Правда.

С молниеносной скоростью он оказывается рядом со мной на кровати и перекатывает меня так, что я оказываюсь на нем сверху.

— Готова прокатиться? — он скользит руками под моими бедрами и приподнимает меня. Я паникую и немного раскачиваюсь, но у него большие руки и уверенная хватка. — Полегче, куколка. Все, что тебе нужно делать, это сохранять равновесие и наслаждаться.

Звучит проще, чем кажется.

— Хорошо.

Он медленно поднимает меня вверх, пока я не оказываюсь над его лицом.

— Я мог бы жить здесь, — бормочет он, затем опускает меня на себя.

Его длинный язык начинает кружиться и погружаться. Я впиваюсь пальцами в свои бедра, пока он ласкает мой клитор, глубоко наполняя меня, а также дразня мой задний проход. Он везде и неумолим.

Я чуть не плачу от потери его языка, когда он отрывает меня от своего лица, но только до тех пор, пока кончик его члена не касается моих половых губ. Я закрываю глаза и готовлюсь к боли, но он входит в меня всего на дюйм, прежде чем приподнять, чтобы провести моим влажным центром по всей длине.

Затем я снова оказываюсь над ним, и он наполняет меня, на этот раз чуть глубже, и я растягиваюсь, чтобы вместить его. Я хочу этого жестко и быстро, но я также хочу, чтобы это было вот так. На самом деле, я хочу все, что он предложит. Еще дюйм, и я напрягаюсь. Он огромный.

Он двигает бедрами, и член движется во мне так же талантливо, как и язык до этого. Я расслабляюсь, и он скользит глубже. И глубже. Я растягиваюсь, но боли нет. Я напрягаю мышцы по всей длине его члена, умоляя войти глубже.

Он поднимает меня, возвращает к своему лицу и снова погружается языком, подводя к краю освобождения. Я всхлипываю, когда он убирает язык.

Все здравомыслие покидает меня. Осталась только первобытная потребность, и когда он насаживает меня на свой член, я начинаю ругаться и угрожать убить его, если он просто не трахнет меня.

Он толкается вверх, глубоко входит в меня, и я задыхаюсь, но это хорошо… так хорошо. Любой дискомфорт, который я чувствую, мимолетен и затмевается тем, насколько полно он заполняет меня.