Чтение онлайн

Его напряженная поза, плечи слегка приподняты, руки скрещены на груди.

— Я действительно не хочу вдаваться в подробности, — бормочет Логан.

Теперь он демонстративно отводит взгляд.

О, черт. Я вздыхаю.

— Просто имела в виду… То есть, все в порядке. Тебе не обязательно. Я могу спросить Дианну о глазури и креме, если ты хочешь.

Он коротко кивает и делает вид, что смотрит в коридор, как будто услышал, что кто-то зовет его.

— Мне, наверное, пора идти, у меня есть кое-какие дела.

— О, нельзя позволить неопределенным вещам ждать, — начинает говорить Шон, но Логан уходит прежде, чем тот успевает закончить.

Возможно, я прожила здесь некоторое время, но в общей картине явно чего-то не хватает. Здесь есть какая-то странная динамика, которую я лишь мельком увидела с другой стороны, когда мы были женаты. Мне казалось, что тех двух лет, что мы прожили вместе, было достаточно, чтобы по-настоящему узнать его, но это было не так.

Я действительно не представляю, что с этим делать, теперь, когда начинаю видеть, что происходит с этой стороны. Возможно, я недостаточно хорошо знаю, как устроены браки по расчету в наши дни, чтобы судить, но мое сердце сочувствует Логану, через что бы он ни проходил.

Я жду, пока не услышу, как удаляются шаги Логана, прежде чем оборачиваюсь и свирепо смотрю на Шона.

— Ты знал, что это личное. Я не должна была этого знать, не так ли? — я смотрю на него, прищурившись. — Как ты узнал?

— Потому что я знаю свою семью.

В его тоне слышится лишь легкая горечь.

— Как скажешь. Мне нужно заняться закусками на этот вечер.

Отмахиваясь от Шона, я начинаю доставать овощи из холодильника.

Я знала, что мать Шона была главной причиной, по которой я никогда не встречалась с его семьей, что она была против, чтобы мы были вместе, но он никогда не называл мне реальной причины почему. Я никогда не думала о семье Хейз, с которой познакомилась благодаря совместной работе, как о чем-то особенно загадочном. Трудно сопоставить то, что я знаю, со скудными подробностями, которые Шон сообщил мне тогда.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, не нужна, ты можешь идти…

— Это нормально, когда тебе нужна помощь, знаешь, похоже, что твоя нагрузка возросла, и тебе не помешали бы дополнительные руки.

Глядя на Шона, понимаю, что что-то изменилось. Я раньше не видела в нем этой стороны, дерзкой черты, которой не было, когда мы встретились.

Он обходит вокруг кухонного островка, обнаруживая, что раковина завалена остатками моих трудов. Бросает взгляд на висящие на крючке для полотенец комично длинные резиновые перчатки, с которых капает вода. Я жду, пока они снова высохнут, прежде чем браться за посуду в раковине.

— Мне не нужна твоя помощь в мытье посуды, — говорю я упреждающе, но он уже выдвигает ящик со всеми кухонными полотенцами, раскладывая их на столе.

— Разве я не для этого здесь? — говорит он через плечо, затем мягким, насмушливым тоном добавляет, — Я знаю, как ты любишь натягивать латекс.

На самом деле я не одобряю ношение перчаток при приготовлении пищи, но терпеть не могу мыть посуду голыми руками. Мне не нравится прикасаться к тарелкам с остатками еды, которые размокали в течение последнего часа, из-за чего в раковине получается ужасная жижа.

— Думала, ты здесь, чтобы позлить меня, — говорю я через плечо, проверяя бедром, закрыта ли дверца холодильника.

— Ну, и это тоже. Ладно, может быть, я жалею, что у меня не было больше времени, чтобы мыть посуду с тобой?

— Давай внесем ясность, ты делаешь это сам, добровольно.

— Конечно, босс.

Я ставлю миску с тестом для фокаччи и овощами на ту часть кухонного острова, которая не предназначена для кремов, и поворачиваюсь, чтобы поискать нож и разделочную доску.

— Я просто хотел немного поговорить. Мы не разговаривали уже…

Я вытаскиваю найденное.

— Восемь лет.

Он вздрагивает.

Я отворачиваюсь и достаю оливковое масло и упаковку помидоров черри.

— О чем нам говорить? Наши жизненные пути довольно легко разошлись.

— Ты думаешь, я не хочу знать, как у тебя все сложилось?

Указываю жестом на наше окружение, на роскошную кухню, в которой провожу большую часть своего времени.

— Что тут рассказывать? Я работаю с пивоварней, и с твоей мамой, уже несколько лет. Очевидно, я не осознавала этого, когда стала бизнес-партнером «Аконитового эля».

Его брови удивленно приподнимаются.

— Лет?

Я киваю.

— Да, это хорошая работа. Я наслаждаюсь стабильностью, что не всегда бывает в сфере общественного питания.

— Мне жаль, — говорит он через мгновение, и я вижу по его лицу, что он говорит искренне.

Чего бы это ни стоило.

Я складываю руки вместе и прижимаю их к груди, оценивая его извинения.

— Что ж, спасибо. Я ценю, что ты извинился.

— Да, я… не всегда думал об этом, — говорит он, затем морщится, и мне интересно, что конкретно он вспоминает.

Меня это не радует. Я подавляю любое чувство покоя, которое испытываю, думая, что он сожалеет о том, как вел себя во время наших отношений. Я все еще ненавижу его из принципа. Но не могу притворяться, что мне тоже не было интересно, чем он занимался, как прошли его годы, какой он сейчас.

Шон бросает на меня осторожный взгляд, очевидно, думая о том же, когда спрашивает:

— Как дела у твоей семьи? Или, в твоем случае, семей.

Я рефлекторно чувствую, что выражение моего лица становится кислым, словно я проглатываю дольку лимона.

Шон выглядит так, будто проглатывает смех над тем, что видит.

— Все так плохо, да?

Я тяжело вздыхаю.

— Нет, с ними все в порядке. Обе мои сводные сестры закончили среднюю школу в прошлом году.

И ни один из моих родителей не подумал пригласить меня ни на одну из церемоний. Они снова забыли о моем существовании.

Я сжимаю зубы при мысли об этом. Прошло так много времени с тех пор, как я разговаривала с кем-либо из них, что, честно говоря, я больше не знаю, почему меня это волнует. Я прекрасно справлюсь сама.

Погруженная в раздумья, наблюдаю, как Шон закатывает рукава, не утруждая себя большими резиновыми перчатками. Он легко поднимает большую керамическую миску для смешивания, которая отмокла, и я не могу не наблюдать за тонкими линиями его запястий, напряжением предплечий, когда он смывает засохшее тесто с края миски губкой.

Но я все равно хочу, чтобы он ушел.

Через несколько минут до меня доходит, что на самом деле я просто пялюсь на его руки. У него всегда были потрясающие руки. Я имею в виду, я уверена, что они у него красивые, но есть грань между своего рода естественной мускулатурой и парнем, который действительно тренируется. Тогда я вроде как задаюсь вопросом, сможет ли он меня поднять. Не только теоретически. Мое тело жаждет ощущения, когда меня поднимают и перекидывают через плечо, в стиле пещерного человека.