Чтение онлайн

— Это то хипстерское дерьмо, которое тебе всегда нравилось?

Я пожимаю плечами и вроде как киваю. Не так, как я бы описал, но ладно.

Она, похоже, готова затеять со мной ссору, скрещивая руки на груди.

— Ты знаешь, как это вредно для тебя?

— У тебя есть статистика на этот счет? Я люблю статистику.

Она закатывает глаза, сожалея о минутной слабости, которая заставила ее проявить беспокойство.

— Не бери в голову, не стесняйся покончить с собой.

Она отходит, тянется к двери, чтобы вернуться внутрь. Но останавливается, не доходя, и сердито смотрит на меня.

— Ты не должен усложнять мне жизнь.

— Я не пытаюсь усложнить тебе жизнь.

— Тогда что же это было?

— А что ты делала, рассказывая интимные подробности нашей жизни моей сестре?

— Очевидно, в то время я не знала, что она твоя сестра! Я ничего этого не знала, иначе меня бы здесь не было!

Мне приходится сдерживать желание ухмыльнуться. В какой-то мере ссора кажется более комфортной, чем все, что мы говорили друг другу до сих пор, все эти неловкие хождения на цыпочках. Это та Элиза, которую я помню.

Я всегда любил эту Элизу.

— Очевидно, что тебя бы здесь не было, ты бы уехала в ту же минуту, как узнала. Ты бы собрала свои вещи и исчезла, не сказав ни слова.

Ее глаза вспыхивают гневом.

— Не говори так, будто это я сдалась в тот момент, когда стало трудно. Ты долгое время все усложнял.

Ярость пробирает меня до костей из-за того, что она действует мне на нервы.

— Я не был готов отказаться от нас. Даже после того, как ты ушла!

— Даже после того, как я ушла? Ты все еще любил меня, когда убегал из нашей постели посреди ночи? Когда ты уходил от меня, раз за разом, думая, что я не узнаю, что ты ушел, или не буду интересоваться, где ты, с кем ты? Когда я столкнулась с тобой лицом к лицу, а ты все еще не удосужился сказать мне правду?

— Я не был… — я резко замолкаю, моя челюсть напрягается.

Она смотрит на меня, сверля взглядом, так злобно хмурясь, как будто не может поверить, что я когда-то любил ее.

— Даже тогда, — клянусь я, мой голос напряжен.

Ее рука сжимается на ручке двери бара. Хмурый взгляд опускается вниз, как будто она пытается не заплакать.

— Может быть, тебе показалось, что ты любишь меня. Но ты просто делал мне больно.

Она уходит прочь, сворачивая за угол, к задней части здания, где стоит мусорный контейнер и сложенные ящики.

Я слышу, как колотится ее сердце в груди, ощущаю укол адреналина в воздухе, прежде чем слышу ее крик.

Я двигаюсь раньше, чем успеваю подумать, замечая, как она отшатывается, и тогда я вижу это.

Моя рука находит ее затылок и притягивает ее лицо к себе, отворачивая прежде, чем она успеет увидеть больше, чем мельком, мертвого оленя, разорванного на части слишком ужасным образом, чтобы задерживаться на нем взглядом. Я видел подобное в лесу, чаще более мелкие животные, наполовину съеденные. Но не выпотрошенные. Не с такой жестокостью, которая выходит за рамки отношений добычи и хищника.

— Я не могу смотреть.

У Элизы никогда не хватало духу даже на фильмы ужасов для подростков.

Я, не раздумывая, закрываю ей глаза рукой и чувствую, как ее ресницы трепещут под моей ладонью. Она прижимается ко мне, ее переносица сильно прижимается к моей груди.

Даже при том, что я могу смотреть на кровавый беспорядок за баром, от его вида меня шатает, желудок переворачивается при мысли о том, что означает этот олень.

На этой территории всего несколько оборотней, и большинство из них прямо здесь, со мной. Любой из нас мог это сделать, даже я. Я убедил себя, что настолько контролирую своего волка, что забыл, на что я действительно способен. И эта сторона меня была ужасающей и опасной для Элизы.

Все причины, по которым я не мог позволить ей узнать, кем был, почему мне приходилось оставлять ее на столько ночей, почему быть с ней вообще было глупо и опасно. С моей стороны было безрассудством подвергать ее опасности, живя вместе.

Она никогда не должна узнать. Не уверен, что смог бы жить с этим, если бы она посмотрела на меня и увидела, что я монстр. Уже достаточно плохо, что она была так близко, когда мой волк охотился, выслеживал, пожирал добычу.

Сглатываю от нервов, и проходит всего мгновение, прежде чем остальные спешат к выходу. Не знаю, могли ли они слышать нашу ссору из-за шума внутри, но не было никакого способа, чтобы они трое не услышали ее крик.

Я не забуду этот звук до конца своей жизни.

Лора забирает Элизу из моих рук, помогая ей прикрыть глаза по пути к машине.

— Как мама это назвала? Койоты? — предлагает Эйден, тихо присвистнув, когда видит оленя, и Логан бросает на него неодобрительный взгляд.

Еще несколько человек начинают выходить из бара, тоже таращась на тушу оленя, кого-то тут же тошнит.

— Определенно, что-то не так, — говорит Логан.

Его взгляд задерживается на мне, пока я перевожу взгляд с Эйдена на него. Их лица, в нрекотором роде, чересчур серьезны.

В этом городе определенно одичал оборотень, и это может быть только один из нас.

13

Элиза

— Между нами двумя, — объявляет Эйден, — мы придумали Смузи Эмоциональной Поддержки.

Он протягивает холодный пластиковый стаканчик, мокрый от конденсата, как будто лично добыл нектар богов и осознает, насколько его подарок для меня крут.

Он слегка шоколадный на вкус и едва ли холодный. Возможно, сначала мне придется ненадолго поставить его в холодильник.

Это больше, чем что либо еще, показывает, как долго я сидела на капоте джипа Эйдена с Шоном и Лорой, не разговаривая. Очевидно, достаточно долго, чтобы братья прошли несколько кварталов пешком и обратно.

Я смотрю на них. Логан, несущий несколько коробок с пиццей, кивает в нескольких шагах позади Эйдена, тихо одобряя Смузи Эмоциональной Поддержки.

Я несколько раз видела, как они проходят через подобный мыслительный процесс, так что я знакома со всем логическим ходом, который, должно быть, прошел между ними — Логан говорит, что они должны подбодрить меня после того, что произошло в баре, Эйден быстро предлагает то, что всегда поднимает ему настроение — протеиновый коктейль с небольшим количеством шоколадного сиропа сверху (он несколько раз приходил на кухню, чтобы приготовить его), Логан преобразует идею во что-то менее спортивное.

Одновременно и трогательно, и душераздирающе.

Я чувствую заботу, в которой нуждаюсь больше всего на свете, и это причиняет боль. Люди, которые годами делали вид, что меня не существует, которые никогда не удосуживались встретиться со мной. Но братья Шона явно заботятся обо мне. Знаю, что заботятся. Вижу. Они были моей семьей, пока я строила свою жизнь здесь.

Шон хмурится из-за всего этого. Думаю, он не привык, что я могу любить его семью больше, чем его самого.

Он время от времени поглаживал мне спину в перерывах между расхаживанием по крыльцу. Я ненавижу, что позволяю ему это. Слишком легко искать утешения в Шоне. Я продолжаю напоминать себе, что этого не следует делать.