Чтение онлайн

— Как бы то ни было, я усердно работала над ними, и я все равно не хочу, чтобы у него были эти цветы, — бормочет она, слегка взмахивая рукой, чтобы полюбоваться своей работой. — К черту этого парня.

— Да, я не знаю, что его гложет, — я киваю, но в этот момент слышу голос Шона внизу и, честно говоря, воспринимаю это, как намек на то, что мне пора уходить. Я извиняющимся тоном говорю ей., — Я скоро вернусь.

И выхожу в коридор, но там пусто.

Ладно, теперь я немного злюсь на Шона, и чувствую, как у меня от этого жар по коже. Я знаю, что он расстроен, но он не может вечно избегать меня, не так ли? Похоже, это единственная причина, по которой я так смущаюсь каждый раз, когда смотрю на него.

Когда я подхожу к лестнице на первый этаж, то вижу, что входная дверь широко открыта и несколько гостей в официальной одежде входят внутрь, их встречает Дианна. Некоторые приветствия теплее остальных. Я наблюдаю, как одна женщина, высокая и худощавая, с седыми волосами и забавно выглядящими серьгами, останавливается, чтобы обнять Дианну, и одаривает ее приятной улыбкой.

— Это Элиза, — представляет меня Дианна, когда я на полпути вниз по лестнице, и я натягиваю на лицо улыбку для обслуживания клиентов, чтобы скрыть разочарование от того, что меня втянули в общение. Она поднимает брови, глядя на меня. — Дорогая, мне нужно потушить несколько пожаров, не могла бы ты проводить маму Лоры во внутренний дворик?

Я не вернусь на кухню, и, похоже, я не найду Шона.

— Дженни Брэндфорд, — говорит мне женщина, когда я спускаюсь по лестнице, протягивая руку и улыбаясь гораздо шире.

— О, Лора — один из моих любимых людей, — говорю я ей, коротко пожимая руку. — Лора наверху, если вы ее ищете…

— Она найдет меня, если захочет. Я живу в городе и вижу ее, как сейчас, может быть, дважды в год, — смеется Дженни, отбрасывая эту приманку и двигаясь дальше, не раздумывая. — Как давно ты в семье, дорогая?

Боже, у кого-нибудь бывают хорошие отношения с мамой?

— Четыре года, — отвечаю я, особо не задумываясь. Такой вопрос мне задавали намного раньше в моей карьере, когда я была частным шеф-поваром. — Хотя это моя первая свадьба.

Дженни делает паузу, закрывает глаза, делает глубокий вдох, затем приподнимает брови.

— Ты определенно пахнешь как член семьи.

Я… не знаю, как к этому относиться.

Она берет меня под руку, и я веду ее к задней двери.

— Тебя ждет удовольствие. Это восхитительно язычески: чрезмерное употребление алкоголя, наблюдение за тем, как пара исчезает в лесу, погоня, брачный укус… Боже, это напоминает мне о моей юности, — говорит она мне с драматизмом в голосе, который очень напоминает то, как Лора рассказывает истории.

Она делает паузу, чтобы приподнять край рукава, обнажая небольшой шрам возле локтя.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что я вижу рисунок зубов.

— О, вау, — это все, что я могу сказать. Что я должна сделать в ответ? Задрать юбку, показать ей свое колено и сказать, вот это падение с дерева в семь лет? Или охать над ее шрамом от укуса, как будто он четырнадцатикаратный?

Двери патио закрываются за нами, когда она хвастается:

— У меня была настоящая пара, каким бы редким это ни было. В отличие от моего брата и Дианны. Я всегда знала, что они не подходили друг другу, но это было трудно объяснить. Я думаю, было бы проще, если бы он знал, на что это похоже.

— Как ты узнала? — спрашиваю я, прежде чем успеваю себя остановить, и она одаривает меня улыбкой, которая, честно говоря, кажется немного покровительственной, как будто я тоже никак не смогу понять, о чем она говорит.

Тем не менее, в ней побеждает желание поделиться мудростью.

— Я чувствовала присутствие моей пары рядом со мной, что мы связаны друг с другом даже за пределами Земли. Мне приснилось, что его волк преследовал меня, метил свою территорию, — задумчиво говорит она, и я чувствую, что в том, о чем она говорит, есть настоящая красота.

Маленькая девочка в пышном тюлевом платье подбегает к тете Дженни и хватает ее за руку, сморщив нос.

— Дядя Роб помочился на тебя в твоих снах?

Тетя Дженни издает довольно похожее на собачье рычание, и маленькая девочка убегает прежде, чем я успеваю узнать ее имя. Это настолько свирепо, что у меня волосы на руках встают дыбом, и это все, что я могу сделать, чтобы не сбежать тоже.

— Дети, — язвит Дженни, — неужели родители не учат их уважению?

Я прикусываю нижнюю губу и подозреваю, что не узнаю ответа на этот вопрос в стиле «бей и беги». Что действительно очень плохо, потому что я тоже умираю от желания узнать. В моих снах никто не метил свою территорию, но… Я сглатываю, и мои щеки немного краснеют от воспоминаний.

Я узнала ту сторону Шона, которой не знала раньше. Я просто сначала не узнала его, потому что он не делился со мной всем собой.

Дженни оглядывается через плечо, затем спрашивает меня вполголоса:

— Ты уже познакомилась с Кэррингтонами?

— Нет, но я с нетерпением жду возможности увидеть невесту. Я уверена, что она великолепна.

Тетя Дженни усмехается.

— Ханжеская компания. Но пришло время кому-то вернуть семье Хейз хоть немного благопристойности.

Она говорит это с таким ядом, что я не могу представить, что она имеет в виду кого-то, кроме Шона, как он смирился с тем, что меня отказались принимать. Я чувствую, как мои внутренности немного сжимаются. Я понятия не имела, что они такие.

— Я думаю, сыновьям Дианны есть чем гордиться. Они все замечательные.

— Нет, ее сестра. Одичала в лесу. Я не могу представить, так невероятно эгоистично. А потом у Ди хватило наглости умолять отца Мартина разрешить похоронить ее на семейном участке, — говорит Дженни с насмешливым шумом, отмахиваясь от меня, как будто это то, о чем я должна была знать.

Я моргаю, потому что, что я должна на это ответить? Не сходится, тетя Дженни?

— Если кто-то еще в этой семье одичает, это погубит и Кэррингтонов, которые будут связаны с нами, — продолжает она, и это придает смысл еще нескольким вещам о семье Шона, если все оборотни такие странные и пуританские.

И это такой облом. Оборотни существуют, и они своего рода отстой.

— Ну, всегда есть развод, — говорю я, потому что это кажется очевидным. Странно требовать от людей оставаться в отношениях только поэтому.

Поведение тети Дженни быстро меняется с теплого и приветливого, и она бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Это поколение, клянусь. Мы не разводимся.

— Потому что… волки спариваются на всю жизнь? — я пытаюсь угадать, ткнув пальцем в небо, внутренне морщась от того, что это какой-то устаревший факт в стиле канала Discovery.

Дженни закатывает глаза.

— Это грех, дорогая.

Я моргаю еще два или три раза. Все время забываю, что люди все еще могут быть такими убежденными католиками, и действительно не знаю, что ответить, потому что технически я сейчас все еще на работе, и было бы нехорошо высказывать настоящие мысли в рабочее время.

Я прикусываю губу, когда веду ее к столу, на тарелке для хлеба лежит ее маленькая именная карточка, а она продолжает:

— Кроме того, развод с одичавшим волком ничего не даст. Они не могут измениться обратно. Они уходят.