Чтение онлайн

Он брал ее снова и снова, словно не мог насытиться, но она не уставала от близости и не молила о пощаде. С каждой секундой она становилась все сильнее и прекраснее, каждое объятие дарило ей новые ощущения, и теперь Лиза очень хорошо понимала, что чувствует роза, распускающаяся на заре, бабочка, выходящая из кокона, вода, превращающаяся в легкое облако.

Она брала и дарила, отдавалась и забирала назад, растворялась в горячем теле мужчины и принимала его в себя, уже не обнимала его, но была им…

— Алло? Странник? Это Дервиш. Все в порядке. Подтверждение получено.

— Когда?

— В четверг.

— Где?

— Беговая аллея.

— Во сколько?

— Готовность ноль с десяти тридцати.

— Вас понял. До связи, Дервиш…

Под утро Лиза заснула, а Волков встал, осторожно прикрыл ее одеялом и отправился на кухню. Здесь он попил минералки, потом набрал номер по мобильному и произнес несколько странноватых фраз. Убрал мобильник и посидел некоторое время просто так. Лицо его было мрачным и напряженным. Какая-то дурацкая мысль занозой сидела в сознании и не желала оттуда вылезать…

Лиза приоткрыла один глаз и счастливо улыбнулась. Жорка Волков спал в ее постели, рядом с ней. Всю ночь он любил ее, а под утро уснул, сжимая ее в своих объятиях.

Это очень хорошо и очень правильно, что все так счастливо разрешилось. Сегодня они поедут куда-нибудь купаться, а завтра пойдут в театр. В четверг после ипподрома надо будет съездить домой и забрать оставшиеся вещи…

Лиза тихонько засмеялась. Ипподром ей теперь, собственно, и не нужен, но Панка незачем расстраивать. Он старался, все устраивал. В конце концов, с Волкова тоже надо напряг снять — когда он заломает этих ряженых террористов, она закричит «Сюрприз!» и прыгнет ему на шею. Он, конечно, разозлится и обзовет ее дурой, но это уже неважно, потому что теперь они вместе, и так будет всегда…

Вторник они провели за городом. В Кускове обнаружился фольклорный фестиваль, и Лиза изъявила желание послушать народные песни. Потом Волков набрел на пирожковую, и они чуть не объелись до смерти, потому что пирожки здесь жарили в масле, а начинки были самые разнообразные. Потом они пили квас, а потом Лиза канючила, чтобы Волков нашел ей туалет. Измученный Жора взял ее за руку и решительно повел в чащу. Остановившись у раскидистого куста калины, он величаво указал на него.

— Вот тебе туалет. Я жду на тропинке.

Потом они просто бродили по аллеям, и вековые деревья загадочно шумели над их головами. Лиза размахивала руками, торопливо рассказывала Волкову что-то бессвязное, но очень важное, потому что у нее ведь был целый кусок в жизни, когда Волкова рядом не было…

Вдруг она замолчала и странно на него посмотрела. Жора забеспокоился.

— Ты чего? Язык прикусила?

— Нет. Я вспомнила. Когда тебя несли на носилках…

— Во, нашла, что вспоминать…

— Я сидела в машине и смотрела. А потом сказала, что выйду за тебя замуж. Волков, ты хоть понимаешь, что это значит?

— Детская психотравма, шок, детский лепет, девчачьи фантазии…

— Дурак ты, Волков. Это значит, что я с самого начала знала, что так все и будет. Ты и я.

Лицо Жоры неожиданно окаменело, стало суровым и очень взрослым.

— Котенок, это, конечно, не ко времени, но… Рано или поздно нам все равно придется об этом поговорить.

— Ты о чем, Жор?

— О нас с тобой. О том, что будет потом.

— Потом тоже будем мы с тобой. Мы с тобой будем всегда…

Он стиснул ее запястья так, что она вскрикнула от боли. Волков тут же выпустил ее, отвернулся, а потом заговорил уже тише — и намного печальнее.

— Мы с тобой, Лизавета Игоревна, совершили прекрасную, замечательную, волшебную, но глупость. Не надо было всего этого делать. В первую очередь мне. Потому что я…

— Старше? Не желаю слышать!

— Нет, дело не в этом. Потому что я — мужик. А мужик — это не просто конь с яйцами. Это тот, кто за все отвечает.

— Волков, у тебя устаревшие понятия…

— Какие есть, Лизавета. Других не будет. И я за тебя отвечаю, а потому и говорю: нельзя было этого делать.

— Да чего ты заладил — нельзя, нельзя… Ты еще вспомни про коня и трепетную лань, принцессу и свинопаса и прочую лабуду!

— Не так капитально, но что-то в этом есть. Ты — дочь президента банковского холдинга…

Лиза вдруг остановилась и вскинула на Волкова закипающие злыми слезами глаза:

— И что теперь? За Эдика мне выходить?

— Он прекрасный человек, сама говорила…

— Да пошел ты, Волков! У него руки мокрые, как у лягухи, он спит в пижаме в полосочку и боится самолетов!

— Я тоже самолетов боюсь.

— Заткнись! Ты предатель, понял? Испугался, что от папы тебе влетит? Что работу потеряешь?

— Лизка…

— Не бойся, я никому не скажу, что мы трахались. С работы тебя не уволят, зарплату не понизят.

— Да ты… ты что думаешь, я из-за этого?!

— А из-за чего тогда? Это все дурацкая дурость — про принцесс. Я не нужна никому в этом долбаном холдинге. Серега — он старший, он наследник, ему нравится денежки считать. А я лошадей любила с детства! Собаку хотела! Рисовать учиться! Думаешь, кто-нибудь на это внимание обратил?

— Лиз, да погоди ты… В Англию тебя отправили…

— Вот именно! Отправили! Чтоб не мешалась. Ты хоть помнишь, когда отправили-то? Сразу после того похищения.

— Ну, правильно, чтобы безопасно…

— А ты знаешь, что я до пятнадцати лет писалась по ночам, потому что мне этот дядька в черном снился? В интернате английском, дорогущем и престижном, Лиза Волынская, взрослая корова, писалась по ночам. А ее соседки над ней смеялись!

Перепуганный не на шутку Волков пытался схватить ее за руку, но девушка вырывалась, отбегала, говорила все быстрее и надрывнее.

— Меня туда отправили одну, самолетом. Ни папа, ни мама — никто со мной не полетел! Я одна в гостиничном номере жила, пока из школы за мной не приехали. Как же: у папы были выборы, у мамы — тур по Средиземноморью. Еще бы, она так измучилась, бедняжка. Столько пережила, когда ее дочь похитили. Конечно, ей надо было отдохнуть. А то, что эта самая дочь в ней тогда больше всего нуждалась, она и не вспомнила!

— Лиза, она же мать тебе, не надо…

— Мне баба Шура матерью была. Она меня с детства мыла-кормила-переодевала. Она меня читать научила. Письма мне в Англию писала, чтоб я русский не забыла. А моя, с позволения сказать, мать приезжала ко мне за семь лет пять раз. Пять раз, Волков! Даже не ежегодно. Хороша наследная принцесса?