Чтение онлайн

просил меня помочь его брату, было подобно живому существу, угрожающее разрушить меня на

той кухне сегодня вечером. Что, если бы его брат был слишком близок к смерти для меня, чтобы

помочь? Смогла бы я отказаться? Но я быстро отвечаю на свой собственный вопрос. Определенно, да. Я отказалась бы, если бы знала, что исцеление Лиама может навредить Лукасу. Я бы не

рискнула, и Лукас возненавидел бы меня за это. Подавляющая благодарность, которую он

чувствует сейчас, легко бы стала ненавистью, которую он чувствовал бы так же сильно. Может

быть, поэтому его благодарность ставит меня в неловкое чувство. Если бы Лиам ударился головой

немного сильнее, то остальная часть вечера прошла бы по-иному, и отношения, которые значат для

меня всё, были бы разорваны безвозвратно.

Я сглатываю и морщусь от причинённой боли. Нежелание моей мамы использовать свою

способность начинает иметь больше смысла. Как только люди узнают, что ты можешь делать, это

меняет дело.

Глава 18

К утру исчезли некоторые следы на моей шее. Так как прогноз погоды вещал, что день будет

тёплым, я отвергла идею носить шарф и замазала отметки косметикой прежде, чем подняться

наверх. Я могу слышать семью, которая шевелится надо мной даже при том, что сейчас лишь

восемь утра воскресенья. Интересно, у Пенелопы ещё один день, насыщенный вечеринками по

случаю дня рождения её школьных друзей.

— Райли проснулась, — сказала Хлоя, когда я появляюсь на вершине лестницы. Все завтракают на

кухне.

Когда я вхожу, Кайл встаёт. — Давай выйдем на улицу и поговорим минутку.

Я взглянула на Хлою. У неё глаза красные и опухшие. Она отводит взгляд, садясь рядом с

Пенелопой.

— Все хорошо? — спрашиваю я, смутившись моему напряженному приему.

— Пойдём, выйдем, — сказал Кайл, проходя мимо меня.

Пока я следую за ним к парадной двери, чувство страха начинает овладевать. Он же не мог никак

узнать о том, что произошло вчера, не так ли? Мой живот напрягается, когда наблюдаю, как он

садится на крылечко и ждет, чтобы я присоединилась к нему. Что бы это ни было, это ни есть

хорошо.

Мы сидим бок о бок в тишине какое-то мгновение. Я пытаюсь не извиваться так явно, в то время

как Кайл, придя в замешательство в тишине улицы, ничего не говорит.

— Вчера вечером мы были в больнице, — он, наконец, начинает. — Нам пришлось увести туда

Пенелопу.

Не то, что я ожидала. Сейчас внутри дома она сидит за столом и кажется в порядке. Однако, она

необычайно тихая, когда я думаю об этом. — Что произошло? — спрашиваю я.

Кайл сцепляет руки вместе, медленно заламывая. — Вчера она вышла из своей комнаты после

полудня, а её личико было смешным. Мы заметили, что левая сторона поникла. Была не

симметрична с правой стороной. В итоге, мы срочно отправили её в отделение неотложной

помощи.

Я уставилась на его профиль, пока он смотрит куда-то вдаль. Я понимаю, что он не говорит о

каком-то происшествии, случившимся с ней.

Он быстро смотрит на меня, прежде чем снова отвести взгляд. — В ее шее снова образовались

опухоли.

Моё сердце останавливается, а затем начинает стучать по мне. — Опухоли?

— Их обнаружили не более, чем год назад. Уже тогда у нее были подобные симптомы. Их удалили

хирургическим путём, но врачи сказали нам, что они снова могут вырасти.

Потрясенная я уставилась на него, не зная, что и сказать. Не могу поверить, что он говорит о

счастливой маленькой девочке, что я знаю.

— У нее болезнь, — он продолжает. — Она заставляет ее тело образовывать опухоли вдоль

нервной системы и в мозге. Они всегда доброкачественные. Иногда становятся неприятностью и

легко удаляются, но иными временами, в зависимости от того, где они появляются, они могут быть

изнурительными, даже с летальным исходом. — Он потирает руками лицо и резко встает. Он

делает несколько шагов, прежде чем обернуться, чтобы посмотреть на меня.

Теперь я знаю, что он собирается сказать. Узнаю пронизанную болью просьбу в его глазах. Как

что-то настолько ужасное могло происходить с милой Пенелопой? Я осознала, что намеренно

держалась от неё на расстоянии.

Не уверена, касалась ли я её вообще. Если такое и было, то я ничего не почувствовала. Знаю

наверняка, что я никогда не обнималась с ней. Ее семья – всё, чего не было у меня, и укол

ревности, который я чувствовала, когда наблюдала за её беззаботной жизнью, заставлял меня

чувствовать себя виноватой. Вот почему я держала себя подальше от нее.

Сейчас Кайл стоит передо мной. — Я никогда не был в состоянии делать то, что могли делать

мама и бабушка, но если ты можешь, если ты боялась сказать мне правду раньше, пожалуйста,

скажи мне сейчас. — Он приседает на корточки. — Ты можешь ей помочь? — спрашивает он. Его

глаза заполняются слезами, стекающими по щекам. Я не могу помочь, но думаю, что вижу все

слёзы, пролитые за все прошедшие дни.

— Я могу попробовать, — мягко отвечаю я.

На мгновение Кайл до сих пор остаётся в таком положении, прежде чем, наконец-таки, кивнуть

мне, вытерев своё влажное лицо тыльной стороной руки. — Спасибо.

— Но, Кайл, ты должен знать, что я не всегда могу помочь, — быстро добавляю я. Он должен

подготовиться к этому, на всякий случай. — Существуют определенные ситуации, где нет ничего, что я смогу сделать. — Надеюсь, я не выгляжу как сумасшедшая, говоря всё это.

— Какие ситуации? — спрашивает он.

Я закусила нижнюю губу. Не хочу высказывать ему и слова вслух. — Это зависит, — я страхуюсь.

— Я узнаю больше, когда коснусь её.

Он кивает мне. — Так же делала бабушка. Ей нужно было коснуться обнажённой кожи. Мы

принесли ей Пенелопу после того, как ей поставили диагноз, но к тому времени она ушла слишком