Чтение онлайн

— Прости, что огорчил тебя.

Я наклонил голову и пожал плечами.

— Что есть, то есть. Мы не можем выбирать, с кем нам быть в родстве.

Он медленно кивнул, как бы соглашаясь.

— Я слышал, ты умер.

Я поднял два пальца.

— Вообще-то дважды.

Леви откинулся на спинку стула, опустив уголки рта.

— Впечатляет. Но у такого большого ублюдка, как ты, должно быть девять жизней. — Леви скривил губы и опустил взгляд на стол. — Больше, чем я могу сказать о Сете.

В его словах не было ни горечи, ни злости. Только остаточная, затянувшаяся грусть, которая была мне слишком хорошо знакома.

— Мне очень жаль, — сказал я ему. Не для того, чтобы извиниться за свою жену или за то, что она сделала, чтобы спасти наши жизни четыре года назад. Но чтобы выразить свои соболезнования в связи с потерей, которую я считал огромной.

Леви снова встретился со мной взглядом и приподнял подбородок в знак признания тонкой оливковой ветви.

— Эй, око за око, верно? Я снабдил дерьмом твою мать, из-за которого погиб твой лучший друг; твоя женщина убила моего. И кроме того, — он пожал плечами и покачал головой, — я не могу сказать, что этот мудак сам этого не ожидал. В конце концов, что-то должно было его настигнуть.

Услышав из его уст признание в том, что именно он дал моей маме наркотики, которые положили конец жизни Билли, во мне всколыхнулось нечто, дремавшее последние несколько лет. Я научился лучше справляться с горем и печалью, продолжая жить как муж и отец — хороший, такой, какого я бы хотел для себя. Но тот парень остался дома, и Солджер Мэйсон из прошлого боролся за то, чтобы держать руки при себе.

— Ты хотел убить мою маму, — обвинил я, зная, что это правда.

И Леви даже не пытался отрицать это.

— Да, хотел. По крайней мере, так было задумано.

Он выпрямился и поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.

— Ты должен кое-что понять, парень. Это никогда не должно было стать моей жизнью. У нас долгое время все было хорошо. Я имею в виду, что даже в том дерьмовом городке моя семья была в порядке. У нас были деньги. У моих родителей была приличная работа. У нас был хороший дом. Но Дэвид встретил твою маму и сошел с ума из-за нее, хотя мои предки так или иначе угрожали ему, чтобы он не встречался с ней… — Леви грустно усмехнулся и сказал: — Наверное, это не так уж и смешно.

— В любом случае, я ненавидел эту суку за то, что она сделала с ним — ну, со всеми нами, на самом деле, но в основном с ним. Дэвид любил ее. И подарил бы ей весь чертов мир, если бы мог, а потом он ее обрюхатил, и… не знаю. Мы все надеялись, что именно это все перевернет. Типа, если Дэвид будет настаивать на том, чтобы быть с Дианой, то, может быть, рождение ребенка…

— Спасет их? — Я приподнял уголок губ в сардонической полуулыбке. Хотя знал, что он не поймет.

Но Леви кивнул, удивленный тем, что я понял, на что он намекает.

— Да. Именно так. Но, конечно, этого не произошло. Диана скрывала от него ребенка — тебя — черт знает почему. Не думаю, что кто-то из нас понял это. Может быть… Не знаю. Может, она боялась, что мои родители будут бороться с твоими бабушкой и дедушкой за опекунство или еще что-то. Одному Богу известно, что творилось в голове у этой суки. Но она, блядь, погубила моего брата, чувак. Он так хотел тебя.

Мое сердце сжалось от боли за отца, которого у меня никогда не было возможности узнать. Тот, кто хотел меня больше, чем моя мать. Я хотел знать о нем. Каким он был, кем был, сколько его черт я мог найти в себе — все то, что мне никогда особенно не хотелось знать, пока не узнал, что у моего отца есть имя.

Дэвид Стрэттон.

— Потом, после того, как он умер, мой папа… — Глаза Леви затуманились от его собственной печали и боли — то, что я несомненно понимал. — Он ненавидел твою маму, но прошел все круги ада и обратно, пытаясь защитить ее от самой себя — ради тебя. Но стресс и депрессия из-за похорон моего брата довели его до обширного инфаркта. Это убило его, — он щелкнул пальцами, — вот так, прямо у меня на глазах.

Мои губы приоткрылись, и я с трудом сдержал вздох. Давая ему возможность продолжить исповедь. Ту, которую я хотел, но о которой мне даже не нужно было просить.

Похоже, ему нужно было рассказать это так же сильно, как мне нужно было выслушать.

— Мама умерла через несколько месяцев. Пневмония. И что, черт возьми, я должен был делать, а? На тот момент мы с Сетом были вдвоем. Дэвид уже испортил свою репутацию к моменту смерти, так что я решил пойти по его стопам, а что еще мне оставалось?

Тогда я ответил:

— Ты мог бы найти работу, чувак. Мог бы сделать для себя лучше.

Его лицо ожесточилось, превратив его черты в камень.

— О, привет, умник. Я бы пожал тебе руку, если бы не был прикован к этому гребаному столу, — погремел наручниками Леви, чтобы доказать свою правоту.

— Мы все сделали свой гребаный выбор, — продолжил он. — Мы знали, на что шли, но делали то, что должны были делать. Все просто. Я не осуждаю тебя, но тебе, блядь, лучше не осуждать меня.

Я скривил губы, задумавшись на мгновение. И только потом понял, что Леви прав. Возможно, вначале, когда я был наивен и молод, не понимал трагических масштабов того, что делал. Но со временем, когда стал старше и мудрее, понял. Я просто не мог остановиться, пока меня не заставили это сделать.

— Справедливо, — согласился я, склонив подбородок.

Он снова расслабился, совсем чуть-чуть.

— Я не горжусь ни тем, что натворил, ни тем, что случилось с Билли — чертов парень не ожидал такого. Но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Тебе просто повезло, что ты выбрался, когда смог. Сет добрался бы до тебя раньше, чем до твоей мамы.

— Что? — Я открыл рот, потрясенный внезапным откровением. — Я думал…

Глаза Леви чуть-чуть смягчились.

— Я не убивал твою маму, чувак. Когда-то я ненавидел ее, да. Она свела с ума моего брата, убила его, и мне хотелось, чтобы Диана была такой же холодной и мертвой, как он… но… — Леви глубоко вдохнул, а на выдохе сказал: — Я… не знаю… когда тебя посадили, мы… мы переспали, и, кажется, я полюбил ее.

Леви облизал губы и не сводил глаз с цепей, сковывающих его. Скрывая печаль, которую тот хранил в своем сердце, я понял, что кто-то, в конце концов, действительно любил мою маму. Тепло от осознания того, что кто-то заботился о ней — каким бы неблагополучным, ебанутым ни был способ — принесло облегчение, в котором я даже не подозревал, что нуждаюсь, и изо всех сил старался не прослезиться от благодарности, пронизывающей мое нутро.

— В общем, — Леви прочистил горло и тяжело сглотнул, — Сет накачал ее этими гребаными таблетками, а я помог ему скрыть это после.