Чтение онлайн

— Солджер, ты не должен так говорить только потому, что…

— Послушай, это роскошь? Нет. Нужна ли здесь серьезная уборка и работа? Да. Могут ли они использовать это место в качестве декорации для следующего фильма «Техасская резня бензопилой»? Безусловно. Но что еще мне остается, Гарри? Если не считать подметания полов и мытья унитаза в продуктовом магазине, мой график довольно свободен.

Я оглядел грязную кухню и кивнул.

— И честно говоря… даже в таком виде это лучше, чем жить с Дианой.

Гарри не был убежден. Он глубоко вздохнул, отчего его плечи поникли, а голова затряслась.

— Слушай, если ты хочешь попробовать, то это прекрасно. Я просто хочу сказать…

— Гарри, — я поднял руку, уже думая о том, что можно сделать, чтобы украсить эту дерьмовую гостиную, — я в порядке. А теперь давай заглянем в тот продуктовый магазин.

* * *

На Рождество Гарри подарил мне не только телефон, но и свой старый велосипед.

— Если бы я сейчас сел на эту штуку, я бы, наверное, сломал бедро, — сказал он, хотя я знал, что это полная чушь.

Гарри, возможно, было далеко за шестьдесят, но этот мужчина мог постоять за себя в кулачном бою.

Я знал, я видел, как это происходит.

Поэтому, когда мы проехали две минуты от трейлерного парка до «Фиш Маркет», Гарри не преминул заметить, что поездка на велосипеде будет легкой.

— Если ты захочешь вернуть велосипед, то это будет довольно легкий шаг, — сказал я с ухмылкой.

— Ты же не хочешь идти пешком во время метели. Не будь дураком.

Я фыркнул.

— Гарри, я также не хочу ехать на чертовом велосипеде в метель, но сделаю то, что должен сделать.

Мы припарковали машину и вышли из нее, и в этот момент свет, освещающий Ривер-Каньон, померк, отбрасывая тени там, где, как мне казалось, их не было. Когда мы шли к входу, светловолосая женщина с несколькими маленькими девочками взглянула на меня и заслонила своих детей рукой, уводя их с дороги. Сначала я подумал, что, возможно, она просто манипулировала ими, инструктируя их следить за другими и все такое. Но потом услышал шепот.

— Это тот парень, о котором нам говорила мэр Фишер, — прошептала женщина другой женщине с черными волосами, стоявшей неподалеку.

— Парень, который сидел в тюрьме? Откуда ты знаешь?

Блондинка кивнула.

— Она сказала, что он большой и его трудно не заметить.

— Разве она не говорила, что он кого-то убил? Офицер Кинни знает, что он здесь?

— Да. Он сказал, что присмотрит за ним, но мы, наверное, должны присматривать за детьми. На всякий случай.

Я отнюдь не был неприметным парнем. При росте два метра с лишним мне было трудно слиться с толпой. И уж точно я не собирался в ближайшее время выигрывать в прятки. Рост и габариты иногда давали свои преимущества — я всегда мог дотянуться до самой высокой полки, и никто не смел придраться ко мне в «Уэйуорде», — но сейчас чувствовал, что выделяюсь, как гигантский, пульсирующий больной палец.

Гарри ободряюще похлопал меня по спине.

— Эй, не волнуйся об этом. Они привыкнут.

— Все в порядке, — пробормотал я, толкая дверь и входя в магазин.

— Они просто еще не знают тебя.

— Я понял.

И я понял. Когда-то, если бы услышал, что в город переехал какой-то парень, которого посадили за то, что он оборвал чью-то жизнь, я бы сразу же вскочил в поезд слухов вместе со всеми остальными. Но это не значит, что оказаться по ту сторону слухов было не так уж и плохо. На самом деле, это было больно. Очень больно. Но что я мог с этим поделать, кроме как набраться терпения и надеяться, что мне дадут шанс?

— Эй! — позвал Говард, одетый в фартук и рубашку в полоску.

Он выглядел так, будто ему место на старинной картине, изображающей общий магазин, как и «Фиш Маркет» с его деревянными витринами с фруктами, двумя механическими кассовыми аппаратами и старинным автоматом для продажи жевательной резинки. Говард подбежал к нам и пожал каждому руку, после чего повел нас в комнату, расположенную в задней части магазина.

— Ну что, Солджер, — сказал Говард, а затем усмехнулся. — Извини. Просто трудно привыкнуть называть Солджером человека, который не является… ну, солдатом.

Я пожал плечами, обводя взглядом небольшой отдел замороженных продуктов.

— Если честно, мне было бы лучше, если бы я был солдатом. Военная служба принесла бы мне пользу, прежде чем у меня появился бы шанс все испортить.

Говард скривил лицо от мгновенного дискомфорта.

— Я думаю, тебе следует свести к минимуму разговоры о своем прошлом, если ты меня понимаешь.

Прежде чем я успел ответить, Говард прочистил горло и открыл дверь, за которой обнаружился шкаф, полный чистящих средств. Он начал указывать на них, но я остановил его, сказав, что большую часть своей жизни занимался уборкой и знал как обращаться с кладовкой для метел.

Говард одобрительно кивнул, а затем сказал:

— Так вот, я не жду от тебя особой формы. Все, что я прошу, — чтобы ты прикрыл свои татуировки рубашками с длинными рукавами и надел один из магазинных фартуков.

Я сглотнул и сделал мысленную пометку купить еще какую-нибудь одежду, как только смогу.

И, словно прочитав мои мысли, Говард сказал:

— Если у тебя нет рубашек с длинным рукавом…

— Думаю, у меня есть парочка, — сказал я, прервав его. — Мне просто придется часто их стирать. Все в порядке.

Он удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Итак, когда ты хочешь начать?

Я перевел взгляд с него на Гарри и спросил:

— Э-э, сегодня?

Говард похлопал Гарри по спине.

— Я думаю, мы прекрасно поладим.

11:11

Так началась моя жизнь в Ривер-Каньоне.

И, как многие вещи, которые стоило иметь, поначалу это давалось нелегко.

Мой первый рабочий день прошел достаточно хорошо. Не было ничего сложного в том, чтобы орудовать метлой и следить за тем, чтобы в туалете смывалась вода должным образом. Но если что-то и проникало мне под кожу, так это перешептывания.

Даже любопытные и обвиняющие взгляды не могли сравниться с шепотом.

— Что случилось с его лицом?

— Как ты думаешь, сколько человек он убил?

— О чем, черт возьми, думала мэр Фишер?

Больше всего меня задевало то, что я знал, что мое имя известно всем, как и мой послужной список. И был уверен, что у каждого из них есть телефон, по которому они могли найти меня и выяснить, что именно произошло и что я сделал. Но нет. Люди предпочитали строить догадки, болтать. Все потому, что это было интереснее, чем правда.