Чтение онлайн

Но я справился с этим, а поскольку в тот день не собирался работать, Гарри оставил меня без машины, и мне нужно было добраться домой.

Домой.

1111 по Даффодил-лейн.

Так что я прошел пешком те десять минут, которые потребовались, чтобы добраться от «Фиш Маркет» до своего захудалого трейлера, где сварил купленную в магазине банку супа и лег спать на надувном матрасе, который Гарри разрешил мне одолжить, пока я не раздобуду себе кровать.

Примерно так прошла первая неделя, и лишь работа над домиком нарушала монотонность. Однажды я пришел домой и принялся за работу, отмывая ванную комнату до тех пор, пока она не стала пригодной для принятия душа. В другой день — пришел домой и вычистил заляпанные ковры в гостиной и спальнях. Постепенно все стало выглядеть чище, по крайней мере, я начал видеть потенциал, скрытый под грязью.

Но перешептывания не прекращались.

В начале второй недели я зашел в «Деликатесы МакКенны», чтобы перекусить. Единственный коп, которого я видел, бродя по городу, с любопытством и подозрением наблюдал за тем, как я подошел к прилавку и попросил у женщины за кассой — той самой женщины, которая в тот первый день закрыла от меня своих детей, — сэндвич с куриным салатом.

— Конечно, — ответила она и принялась за работу, рискнув бросить осторожный взгляд в мою сторону. — Итак… ты работаешь в «Фиш Маркет», не так ли?

Она знала, что да. Женщина видела меня там несколько раз. Так же, как и я ее. Но она вела дружескую светскую беседу, или мне так казалось, в то время как тот полицейский наблюдал за происходящим из ряда холодильников позади меня.

— Да, — ответил я, кивнув. — Я только начал работать на прошлой неделе.

— И как тебе, пока нравится? — женщина положила хлеб и достала контейнер с куриным салатом.

Я пожал плечами и засунул руки в карманы.

— Все нормально. Честно говоря, я просто благодарен, что получил эту работу. Я многим обязан Говарду и Конни за то, что они меня так устроили.

Полицейский сделал шаг ближе.

— Они хорошие люди, — сказал он, и я повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Так и есть, — согласился я.

— Все здесь такие, — встретился со мной взглядом полицейский, что я воспринял как своего рода предупреждение. Как бы говоря: «это моя паства, и если ты будешь напрягать их, я буду напрягать тебя».

Но он не собирался так легко запугивать меня. Его работа заключалась в том, чтобы защищать — я это понял. Но моя работа заключалась в том, чтобы двигаться дальше и добиваться чего-то, и я не собирался ни с кем связываться.

— Я уверен, что так и есть.

Женщина за прилавком повернулась с завернутым сэндвичем и улыбнулась. Я заплатил, принял сдачу, пожелал ей хорошего дня и повернулся, чтобы уйти, больше не взглянув на этого полицейского.

Полицейский последовал за мной.

— Эй, подожди, — окликнул он, и я остановился, чтобы оглянуться через плечо. — Мне кажется, мы начинаем не с той ноги, — признал полицейский и протянул руку для пожатия. — Офицер Патрик Кинни.

Я некоторое время смотрел на его ладонь, прежде чем принять жест.

— Солджер Мэйсон.

— Ты должен извинтить нас, Солджер, — сказал офицер Кинни с извиняющимся блеском в голубых глазах. — Мы живем в тихом маленьком городке, и одна мысль о том, что кто-то может прийти и нарушить равновесие, приводит нас в ужас.

Я позволил напряжению в позвоночнике немного ослабнуть и понимающе кивнул.

— Я не виню никого за подозрения.

— Дай нам время, — попросил офицер Кинни, и я согласился, улыбнулся и кивнул.

Это был первый акт доброты, который проявили ко мне.

Второй появился позже в тот же день в виде мальчика-подростка.

Когда сидел на стуле в задней части магазина, ел свой сэндвич и пытался понять, как отправить Гарри фотографию в текстовом сообщении на этом чертовом телефоне, краем глаза я заметил движение. Повернувшись, увидел мальчика лет десяти-одиннадцати, который наблюдал за мной. Я был уверен, что он думает, что эффективно прячется за стеллажом с бананами, но этот мальчишка прятался хуже, чем я за флагштоком.

Но я сделал вид, что не заметил его.

Мне было интересно, где его мама или папа. Знали ли они, что он отсутствовал, или знали, что их ребенок занимается тем, что подглядывает за новым парнем в городе. И я сдержал смех, когда он слишком сильно наклонился влево и споткнулся о собственные ноги.

— Черт, — пробормотал мальчишка себе под нос, осознав, что раскрыл свое прикрытие, но тут же повернулся к стойке с бананами и сбил несколько гроздей с крючков. — Ах, блин…

Я встал, стряхивая крошки от сэндвича с передника.

— Не волнуйся. Я уберу.

— Что? Н-нет, это… — Он оглянулся через плечо и пробежался глазами по моему телу, а затем они расширились от благоговения. — Вау. Ты, типа, очень высокий.

— Ха. — Я демонстративно прижал руки к голове и посмотрел в пол. — Посмотри на это. Наверное, да.

— А какой у тебя рост?

— В последний раз, когда проверял, — я указал на светящуюся вывеску «Продукты», под которую мне регулярно приходилось подныривать, чтобы протереть пол между яблоками и апельсинами, — ровно столько, сколько нужно, чтобы стукнуться об это головой.

Парень уставился на вывеску, раскрыв рот в шоке.

— Ого.

— Да. Я все время прошу Говарда передвинуть ее, но, — я пожал плечами, — что поделаешь?

Я опустился на колени, чтобы собрать разбросанные бананы, и ребенок имитировал это движение, чтобы помочь.

Мальчишка не переставал смотреть мне в лицо.

— Моя мама сказала, что ты был в тюрьме, — выпалил он, и я не смог удержаться от смешка.

Блин, я любил детей. Они не страдали херней. Они спрашивали то, что хотели спросить, говорили то, что хотели сказать. С ними не надо было ходить вокруг да около, и я ценил это гораздо больше, чем пристальные взгляды и перешептывания за спиной.

— Был, — ответил я, кивнув.

— Так вот откуда у тебя этот шрам?

Я покачал головой, возвращая бананы на их законные места.

— Нет. Этот шрам у меня появился до…

— Ной!

Малыш обернулся на внезапный звук женского крика, который, по-видимому, был его именем.

«Это мама», — подумал я, поворачиваясь лицом к женщине в мешковатом свитере, узких джинсах и черных ботинках, несущей корзину с продуктами.

Ее волнистые светло-коричневые волосы могли показаться кому-то унылыми, но мне они напомнили шерсть Салли. Мягкие. Неотразимые. Утешительные.