Чтение онлайн

Ной бегал по двору со своими приятелями и их пистолетами «Нерф», а мы с Гарри смотрели на это с холодными банками содовой в руках. Мой старый друг взглянул на меня с улыбкой на лице, которая слишком сильно напомнила мне улыбку дедушки.

— Что? — неловко усмехнулся я, переводя взгляд на банку в своей руке.

— Я просто думаю, — ответил он, отводя взгляд, чтобы сделать глоток своего напитка.

— Осторожнее, старик.

Гарри мягко усмехнулся, покачав головой.

— Я просто горжусь тобой, вот и все.

— Гарри, чувак, — сардонически простонал я. — Ты не имеешь права сейчас вызывать у меня сопли. Мне нужно забрать пиццу через несколько минут. И не могу идти туда с таким видом, будто я тут выплакался.

— Нет, нет, нет. Я хочу, чтобы ты на секунду огляделся вокруг, — сказал он, повернувшись ко мне лицом. — У тебя прекрасная девушка, которая, по непонятным мне причинам, просто без ума от тебя.

Я фыркнул, посмотрев в сторону Рэй, которая смеялась вместе со своей сестрой и матерью.

— Спасибо. Ты действительно знаешь, как заставить парня чувствовать себя хорошо.

Гарри хихикнул, положив ладонь на мою руку.

— У тебя есть ребенок, который смотрит на тебя так, будто ты — весь его мир. У тебя есть это место, которое, — он повернулся, чтобы взглянуть на трейлер, который выглядел чертовски хорошо в эти дни, — я могу напомнить тебе, выглядело как куча дерьма, когда ты только въехал.

— Ты сделал все это, — продолжил Гарри, кивнув с одобрением, удовлетворением и еще кучей всякого хорошего дерьма, которое я не смог уловить. — Ты преодолел все трудности, сынок. Я могу с уверенностью сказать, что, глядя на ту жизнь, которую ты построил для себя, ты действительно победил.

На моих губах появилась ухмылка, когда я вспомнил наш с Рэй недавний разговор.

«Если ты выиграешь, то выиграю и я».

Но мысли о том утре — ленивом сексе и взволнованных слезах — напомнили мне о нашем последнем дне, проведенном в ее доме. Это напомнило мне о том, почему они на самом деле были здесь, спали в моих комнатах и ужинали на моей кухне, а не у себя. Рэй любила меня — я это знал, — но не из-за этого мы строили жизнь под одной крышей.

Это было из-за монстра.

И какую бы счастливую жизнь мы ни нашли для себя здесь — с вечеринками по случаю дня рождения, барбекю и огородами, полными домашних овощей, — она никогда не станет постоянной и реальной, по-настоящему нашей, пока не исчезнет этот монстр.

Или мы сами.

* * *

— Итак, что вы, ребята, собираетесь делать? Просто спуститесь по Саунд и посмотрите, что можно поймать? — забавлялась Рэй, сидя со скрещенными ногами на кровати, которую мы теперь называли нашей, пока я доставал коробку со снастями с верхней полки шкафа.

Я усмехнулся.

— В общем-то, да. Говард утром привезет пару удочек, чтобы мы могли пользоваться ими, пока не купим свои.

Рэй смотрела, как я опускаю тяжелую металлическую коробку на кровать, наклонив голову и изобразив ту улыбку, которая, как я теперь понял, означала, что она думает о том, как ей повезло — по какой бы то ни было причине.

— Знаешь, я бы никогда не приняла тебя за рыбака.

— Ну, — я расстегнул две застежки с металлическим щелчком, — на самом деле это не так. Это просто то, что мы с дедушкой делали летом. Он был настоящим рыбаком, а я, — крышка со скрипом открылась, открывая взору поплавки, крючки и лески, которых я не видел пару десятилетий, — ездил с ним.

Воздух покинул мои легкие, когда я уставился на все эти вещи, эти маленькие дешевые безделушки — некоторые из них проржавели, но у меня никогда не хватило бы духу выбросить их, — которые ничего не значили ни для кого, кроме меня. Каждая из них, казалось, пробуждала еще одно глубокое воспоминание, и я поднял каждую из них, чтобы рассказать о ней Рэй.

— Вот этим, — произнес я, взяв в руки большой колючий крюк с четырьмя зубцами, — я проткнул кожу над коленной чашечкой, когда мне было девять лет.

Рэй поморщилась.

Я взял в руки деревянный подсачек в форме яйца.

— Дедушка убедил меня, когда мне было лет пять, что это настоящие яйца, отложенные водоплавающими птицами.

— Боже мой, — сказала она с легким смешком. — Это так мило.

— Да, я был очарователен, — пошутил я, поднимая круглую ярко-зеленую приманку. Такую, которая никогда не должна была опускаться в водоем.

У меня перехватило горло, когда я повертел ее в руках, и когда Рэй спросила меня, что это такое, откашлялся и растянул губы в улыбке.

— Я сделал это для него на День отца, когда мне было…

Я набрал полную грудь воздуха, пытаясь вспомнить. Жаль, что не могу позвонить дедушке и спросить.

— Боже, мне было три, может, четыре года. Я слепил его из глины, «Плей-До» или чего-то еще в детском саду, и все, что помню, это как бабушка говорила мне, как я горжусь им. Ходят слухи, что я не мог дождаться, чтобы подарить его ему, и поэтому он получил его за несколько дней до Дня отца.

Суровое действительность жестокости времени ударило в мое сердце, с каждым ударом все сильнее напоминая, что моего дедушки сейчас нет рядом. Чтобы увидеть, как я передаю этот факел, как мы вместе проводим время. У него никогда не было возможности увидеть меня в роли отца для кого-то — биологического или нареченного — и, черт возьми, это было больно. Так больно, что мне пришлось несколько раз прочистить горло и занять руки, опустив маленький фальшивый поплавок обратно в коробку и подняв поднос, чтобы найти другое сокровище. То, которое поразило сильнее и глубже.

— Ах, черт, — пробормотал я, вытаскивая старую фотографию. — Я даже не знал, что он хранил это здесь.

Честно говоря, я вообще никогда не заглядывал под поднос. Дедушка всегда говорил, что мне это не нужно, что все, что мне нужно, находится наверху, и он никогда не ошибался. Но сейчас, глядя на фотографию дедушки, где он изображен несколько моложе меня и держит на руках меня, совсем маленького, я задумался, что еще может быть спрятано внутри.

— Можно посмотреть? — мягко спросила Рэй, протягивая руку.

Я передал ей фотографию, что вызвало мгновенную улыбку.

— О Боже, — ворковала она, касаясь ее поверхности. — Ты был самым милым ребенком.

— Что, черт возьми, случилось, да? — Я изобразил дразнящую ухмылку, чтобы скрыть эмоции, которые неумолимо угрожали захлестнуть меня.

— Не, — ответила Рэй, все еще глядя на сладкий момент между мной и дедушкой, навсегда застывший во времени. — Ты просто превратился из милашки в горячую штучку.

Хмыкнув, я достал старую открытку — поздравительную открытку на юбилей от бабушки — и нашу фотографию втроем с моего первого причастия. Затем, как раз когда собирался прокомментировать, что в его шкатулке с сокровищами не было ничего от моей матери, кое-что еще привлекло мое внимание. Что-то под последним памятным знаком — фотографией нашей старой собаки Салли.