Чтение онлайн

Он качает головой.

— Я слишком тихий, я знаю. Это давно вошло у меня в привычку. Но если это тебя беспокоит, я расскажу больше.

— Дело не в том, что меня это беспокоит, а в том, что я беспокоюсь, что я тебе не нравлюсь.

Варрек делает паузу, вытирает руку о маленький кусочек кожи, а затем изучает мое лицо, слегка наклонив голову. Он снова тянется ко мне, и я закрываю глаза, послушно ожидая еще крема.

Я удивляюсь, когда кончики его пальцев слегка касаются моих губ, щекоча меня.

— Ты мне нравишься, — говорит он низким, хрипловатым голосом.

О, милостивый Боже. Думала ли я раньше, что мое тело реагирует? Я чувствую, что все внутри меня только что содрогнулось от одной гигантской, нуждающейся дрожи.

Или, может быть, это из-за обморожения.

Я открываю глаза и смотрю на него снизу вверх. Он не наклоняется ко мне слишком близко, но его взгляд мягок, его внимание сосредоточено на мне. Кончиками пальцев он обводит изгиб моего рта, а затем легко продолжает движение вдоль моей челюсти, обводя кожу, как будто изучая меня. Это самая эротичная вещь, которая когда-либо случалась со мной за мои двадцать два года.

— Ээээй, — раздается вдалеке чей-то голос.

Я задыхаюсь, мои глаза расширяются в тот самый момент, когда Варрек застывает.

ВАРРЕК

Зовущий меня голос незнакомый. Я бы узнал голос любого из моих соплеменников, зовущих меня, за мгновение ока… и это не один из них. Интонация странная.

Сам-мер хватает меня за руку.

— Кто это? — спрашивает она.

— Враг, — шепчу я, прикладывая палец к ее губам, чтобы заставить ее замолчать. — Я думаю, он говорит на человеческом языке, чтобы обмануть нас.

Она кивает, широко раскрыв глаза. Ее пальцы холодят мою кожу, и я понимаю, что она дрожит. Ночи холодны для людей без мехов, а ведь она отказалась от своих. Мне нечего предложить, кроме своей набедренной повязки, но это никак не поможет ей согреться. Ей нужно вернуться в пещеру.

Но как я могу уйти с ней, когда мы только что выманили одного из врагов?

Я слышу вдалеке громкий стук, а затем что-то похожее на звук Лиз, когда она в плохом настроении. Ругательства всегда звучат одинаково, независимо от языка. Я выглядываю из-за скал, которые защищают нас, и Сам-мер рядом со мной.

В задней части корабля, куда Сам-мер засунула свой странный кожаный мяч, стоит оранжевый незнакомец с одним из световых копий в руке. Оно направлено в небо, когда он смотрит вниз на дымящуюся трубу. Кожаная пробка от Сам-мер. Ее идея выманить кого-нибудь с корабля сработала, и я еще больше впечатлен ее острым умом. Она касается моего плеча, когда незнакомец двигается. Он видит следы на снегу. Я наблюдаю, затаив дыхание, как он идет по следам все ближе к нашей яме-ловушке.

Когда незнакомец поднимает одну руку и что-то говорит в свое запястье, я прихожу в замешательство.

— У него включен коммуникатор, — говорит Сам-мер. — Он разговаривает с кем-то на корабле.

Я хмыкаю в знак согласия с ее словами, но я волнуюсь. Это позволяет взглянуть на вещи под новым углом. Что, если он упадет в яму, а потом скажет остальным, чтобы они не выходили его спасать? Это будет проблемой. Нам нужно вывести его из строя… или убедиться, что он замолчит.

— Если мы сможем заставить его замолчать, — шепчет Сам-мер, — может быть, остальные выйдут на его поиски. Мы можем вырубить их одного за другим. Но мы должны забрать его наручный комм.

Мы мыслим одинаково. Я киваю.

— Жди здесь.

Я вылезаю из нашего укрытия и начинаю красться в тени. Я вытаскиваю свой костяной нож и проверяю, чтобы убедиться, что Сам-мер в безопасности за камнями. Она не стоит у меня за спиной. Хорошо. Тогда я отнесусь к этому, как к любой другой охоте. Даже если добыча повержена, это не значит, что она не опасна. Это только означает, что у меня есть преимущество. Я должен отобрать у него световое копье и снять коммуникатор с его запястья. Я решаю, что это такая же охота, как и любая другая. Добыча просто хитрее. Но я никогда не встречал зверя, которого не смог бы победить, и пока Сам-мер ждет и надеется, когда все остальные зависят от меня, я теперь не подведу.

Я крадусь вперед, бесшумно и медленно ставя каждую ногу в снег. Здесь главное не скорость, а скрытность. Моя жертва не замечает моего присутствия, опустив голову и продолжая идти по оставленным для нее следам.

Затем его руки взлетают в воздух. Он исчезает. Влажный хруст и глухой удар эхом отдаются в долине.

Сейчас самое время для меня действовать. Я бегу сквозь снег, покрывающий землю между нами, мчусь вперед. Я должен поймать этого врага прежде, чем он успеет подумать о действиях. У нас нет времени.

Я пересекаю яму и мельком вижу незнакомца, катающегося по дну. Он хватается за ногу, как будто ранен. Его световое копье отброшено в сторону.

Удача на моей стороне.

Я спрыгиваю в яму и быстро выбрасываю световое копье обратно на снег. У меня не было времени сделать яму такой глубокой, как мне бы хотелось, а этот незнакомец почти такого же роста, как я. Он изо всех сил пытается подняться на ноги, и я хватаюсь за толстую ленту у него на плече и выбрасываю ее из ямы.

Он рычит на меня и поднимает руку, пытаясь ударить. Он силен, но и я тоже, и я привык иметь дело с дикими животными и охотиться на дичь. Ему не сравниться с моим мастерством.

Я на мгновение борюсь с ним, а затем ухитряюсь перевернуть его на спину. Пока он извивается, я заламываю ему руку за спину, затем другую и связываю его, как тушку двисти, конечностями в воздух.

— Варрек? — Я слышу задыхающийся голос Сам-мер над головой. — Ты в порядке?

Закончив связывать своего пленника, я поднимаю глаза и вижу Сам-мер со световым копьем в руках. Ее волосы развеваются вокруг лица на холодном ночном воздухе, и она выглядит свирепой — и испуганной, — когда направляет на нас оружие.

— Он у меня, — говорю я ей.

Она издает звук облегчения, а затем бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Что нам теперь с ним делать?

Пленник низко рычит, извиваясь подо мной.

На мгновение я не знаю, что нам с ним делать. Я не могу отпустить его, но я также не могу перерезать ему горло, как животному. Он — личность. Я не знаю, что делать. Мой народ не нападает на других представителей нашего вида. Несмотря на то, что этот человек чужой, мне кажется неправильным убивать его, как больного двисти.