Чтение онлайн

— Мы разобьем здесь лагерь на ночь.

Мы все приближаемся к нему, и мне кажется, что по мере того, как я иду, мои ноги становятся все тяжелее. Я так рада, что закончила на сегодня.

Однако сама пещера — это не совсем рай. Я пригибаюсь, чтобы забраться внутрь, и обнаруживаю, что там тесно, места едва хватает, чтобы вместить всех нас. К тому же уже темно, и солнца-близнецы заходят.

— А как насчет костра? — спрашивает Гейл, стуча зубами. Она кладет руки на плечи Рухара, обнимая маленького мальчика.

— Никакого костра, — говорит Бек с упрямым выражением на суровом лице. — Если приблизится другой корабль, я не хочу сигнализировать им, где мы находимся.

— Другой корабль? Но прошло уже несколько дней, — протестует Гейл.

— Я не буду рисковать своей парой, — заявляет Бек. — Ваза может согреть тебя.

— Я буду рад, — говорит старший охотник, его лучезарная улыбка едва заметна при слабом освещении.

— А Рухар? — спрашивает она.

— Мне не холодно, — говорит мальчик, подходя к Кейт, чтобы погладить Мистера Пушистика.

— Он ша-кхай, — говорит ей Бек. — Холод действует на него не так, как на людей.

— Он также наполовину человек, — протестует она. — А как насчет Саммер? У нее нет пары, которая могла бы согреть ее.

О боже. Мне стыдно, что меня так выделяют. Ничто так не заставляет вас чувствовать себя неудачником, как тот, у кого счастливые отношения, указывающий на то, что вы одиноки.

— Я буду согревать Сам-мер, — заявляет Варрек. — Не беспокойся о ней.

Он это сделает? Теплое, застенчивое сияние разливается по моим внутренностям. Я подумала, что, может быть, прошлая ночь была просто случайностью. Что он чувствовал потребность прикоснуться к кому-нибудь или немного пообщаться, а я случайно оказалась доступной.

Я имею в виду, он действительно дал большое, дерзкое обещание, что собирается «заявить на меня права», как только мы выберемся из этого. Мы официально перешли на другую сторону, и вот я здесь, все еще сижу в «невостребованном» углу.

Не то чтобы я была нетерпелива или что-то в этом роде.

Я полна решимости держать язык за зубами во время ужина. Думаю, я слишком устала, чтобы говорить. Ну, в основном. Я общаюсь с Рухаром о домашних кошках и о том, как мы держали их в качестве домашних животных там, на Земле. И я могла бы рассказать о кошках, которые были у меня в детстве, и о том, что коллекционеры держат много кошек, потому что им невыносимо от них избавляться, и что это, возможно, связано с паразитом в кошачьей моче, который заставляет людей хотеть иметь больше кошек, и что я видела такую новостную статью.

Ладно, в конце концов, я не слишком устала, чтобы разговаривать.

Но я говорю себе, что это потому, что Рухар — такой серьезный маленький мальчик. Он очарован котенком, которого кормят кашеобразной смесью и вяленым мясом. Рухар тянется к котенку каждый раз, когда Кейт опускает его на землю. Кейт разрывается на части, потому что она явно любит это существо и хочет подержать его, но кто захочет отнимать котенка у ребенка, скучающего по маме и папе? Никто. Так что Рухар может обнимать и тискать Мистера Пушистика столько, сколько захочет.

Мы съедаем холодный ужин из походных пайков и делим на всех по одному большому фрукту. Потом становится слишком темно, чтобы что-то видеть, и все слишком устают, чтобы продолжать болтать. Гейл укладывает Рухара в постель, и он выглядит таким грустным и одиноким, что Кейт немедленно опускается рядом с ним на колени и протягивает ему котенка. Это вызывает улыбку на его сонном лице, а затем мы все разворачиваем наши одеяла и готовимся ко сну.

Я так устала, что мне трудно даже размотать свои меха, и когда Варрек садится на корточки рядом со мной и начинает развязывать завязки, я позволяю ему. Я уже наполовину сплю, когда Ваза бормочет, что он будет дежурить первым. Харрек вызвался подменить его, а Варрек предложил взять последнее дежурство.

Затем я чувствую, как большое, теплое тело Варрека скользит ко мне под одеяло, и я совершенно забываю об усталости.

На нем нет ничего, кроме набедренной повязки. Когда это произошло? Кажется, я помню, как он был одет в леггинсы, когда мы шли, потому что у них был декоративный узор на ногах и вдоль заниженной талии, и мне показалось, что они довольно красиво подчеркивают упругость его ягодиц. Не то чтобы я пялилась на его задницу.

Ладно, я внимательно разглядывала его задницу. Но если серьезно, то хвосты просто привлекают так много внимания к этой области.

Но теперь, когда я чувствую его голые, очень теплые ноги на своих? Я совершенно проснулась. Я остаюсь совершенно неподвижной, просто на случай, если я веду себя странно из-за пустяков. Возможно, он просто вызвался согреть меня, чтобы быть милым. Возможно, он сожалеет обо всей этой истории с «я собираюсь заявить на тебя права» и теперь надеется, что я не буду поднимать эту тему. Он мог бы быть…

Он поерзал на одеялах и придвинулся ближе ко мне, а затем его нос потерся о мой.

— Сам-мер, — шепчет он, и его дыхание овевает мое лицо. Это так несправедливо, что мне даже нравится, как пахнет у него изо рта. Как это возможно?

— Я не сплю, — выдавливаю я едва слышным шепотом. — Что такое?

— Я хочу снова попробовать поцеловаться.

— Прямо сейчас?

— Да. — Он кивает, и его рога практически упираются мне в лоб. — Ты слишком устала?

— Ну, нет! Но вокруг так много людей…

— Они ничего не могут видеть. Здесь очень темно. — Его нос трется о мой, и, клянусь, от этого у меня между ног начинается довольно приятное покалывание. — И мы будем вести себя тихо.

Ну, раз он так говорит…

— Хорошо.

— Скажи мне, как это сделать. Расскажи мне о правилах. — Его губы скользят по моей щеке, дразняще близко.

Правила? Мне трудно сосредоточиться, когда он так близок к тому, чтобы поцеловать меня.

— Здесь нет никаких правил.

— Почему нет? Разве нет никакой стратегии?

Есть ли какая-то стратегия в поцелуях? Если и есть, то я об этом не знаю.

— Ты просто делаешь то, что тебе нравится. Губы к губам, а затем язык к языку.

— Ах, языки. В этом есть смысл. Я видел, как другие делают спаривания ртом, и задавался этим вопросом.

— Да, — тихо говорю я ему, гадая, будем ли мы целоваться или просто поговорим об этом. В кои-то веки я предпочла бы не говорить бесконечно о разных вещах, а вместо этого заняться делом. Его длинные волосы щекочут мне руку, и я отбрасываю их в сторону, используя этот предлог, чтобы коснуться его кожи. Боже, он теплый и восхитительный на ощупь. Может быть, я просто сосредоточусь на том, что я могу иметь, а не на том, чего у меня нет.

Но затем он пододвигается, совсем чуть-чуть, и его губы касаются моих.