Чтение онлайн

— Я удивлен, что в этом нет ничего шахматного.

Шахматного? Он имеет в виду стратегию? Я не могу думать, только не сейчас, когда его губы осторожно касаются моих.

— Это инстинкт, — выдыхаю я. — Это все инстинкт. Ты просто делаешь то, что тебе нравится.

Его губы снова прижимаются к моим, нечто среднее между покусыванием и поцелуем.

— И тебе это нравится?

О, да. Я киваю, и когда понимаю, что этого ответа недостаточно, я отвечаю ему легким поцелуем. После всего того душевного вожделения, которое я испытала к этому парню — и собственного поцелуя — такое ощущение, что моя смелость улетучилась, а вместе с ней и все мое мастерство.

Я думаю, Варрек этого не замечает. Его рука касается моей щеки, а затем он наклоняет свое лицо к моему. А потом наши губы снова соприкасаются, и следующий поцелуй становится глубже и слаще. Наши губы задерживаются, приоткрывшись, и мы просто целуемся, снова и снова. Медленные, нежные поцелуи, которые кажутся закуской к предстоящему основному блюду. Я совершенно забываю о том, как я устала, и обо всем, что произошло за последние несколько дней. Я забываю, что мы заперты в пещере с кучей других людей, и единственное уединение, которое у нас есть, — это укрытие мехами.

Все, о чем я могу думать, — это рот Варрека.

Его чудесный, твердый, теплый рот. И когда каждый поцелуй становится глубже, и я чувствую, как его язык касается моего, я открываю рот шире, чтобы принять его.

Я вздрагиваю, когда чувствую слабый танец бугорков вдоль его языка. Гребни? Но я не должна удивляться; его большое инопланетное тело покрыто более толстыми пластинами на руках и бедрах, спине и груди. Конечно, у него все будет немного по-другому, чем у меня. Я колеблюсь, но потом он проводит им по моему языку, и результат настолько щекочущий и возбуждающий, что я решаю, что гребни — это очень, очень вкусно.

Для того, кто никогда раньше не целовался, у него это определенно хорошо получается. Нет ни неловкого соприкосновения носов, ни стука зубов, ни просовывания его языка мне в глотку. Все, что он делает, обдуманно и осторожно, кончики его пальцев слегка касаются моей кожи, как будто он чувствует потребность прикасаться ко мне с каждой лаской своего языка. Я совершенно теряюсь в ощущениях, и мой мир сузился до твердого, напористого прикосновения его языка к моему.

Я обвиваю руками его шею не только потому, что мне приятно обнимать его, но и потому, что это позволяет мне прижаться грудью к его обнаженной груди. На мне кожаная туника, но с тех пор, как я прилетела на эту планету, я хожу без лифчика, и мои соски ноют под тяжелой одеждой. Я хочу потереться ими о него, провести ими по его коже и посмотреть, каково это, когда его язык танцует с моим таким соблазнительным образом.

Он отрывает свой рот от моего, и я издаю тихий стон отчаяния при этом.

— Ты двигаешься, — шепчет он и проводит языком по моим приоткрытым губам.

— Не обращай внимания, — шепчу я в ответ.

— Тебе неудобно? — Он убирает волосы с моего лица и еще раз целует меня в губы, как будто не может оторваться от меня. Мне это нравится. Мне нравится все, что связано с его поцелуями.

Я качаю головой.

— Чувствую себя так хорошо, — говорю я ему, стараясь говорить как можно тише.

— Ах. — Его рот снова завладевает моим.

И тут я чувствую, как он двигает рукой. Сначала он на подоле моей туники, а потом я чувствую, как он засовывает ее мне под одежду. Кончики его пальцев скользят по моему животу, а затем они поднимаются выше. Его рука опускается на мою грудь, и я чувствую, как он задевает мой сосок.

Я не могу сдержать вздох, который вырывается у меня.

— Если ты собираешься спариваться, спаривайся тихо, — сонным голосом кричит Харрек с другого конца пещеры. — Рухар пытается уснуть.

Кейт шикает на него, и кто-то — Гейл? Элли? — хихикает.

Я отрываюсь от губ Варрека и в смущении утыкаюсь лицом ему в шею. О мой Бог. Это полностью моя вина — я была шумной. Я не уверена, что знаю, как вести себя тихо.

— Прости, — шепчу я Варреку.

— Никаких извинений. Я был нетерпелив. Мы подождем уединения. — Он дарит мне еще один быстрый поцелуй, а затем прижимается губами к моему лбу. — А теперь спи.

— Да, — говорит Кейт, хихикая. — А теперь спи.

Я точно отшлепаю ее утром. Прямо сейчас все, о чем я могу думать, — это о том, как я должна спать, когда рука Варрека все еще лежит на моей груди.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы на начать снова ерзать. Боже, я не могу дождаться уединения.

САММЕР

По крайней мере, на следующий день никто не дразнит нас за завтраком. Слава богу. Все спокойно поели, упаковали меха, а потом мы снова отправились в путь.

Сегодня мужчины идут впереди, женщины посередине, а те, кто несет сани, замыкают шествие. Я почти уверена, что это потому, что мы стали медленнее, чем были раньше, поэтому женщины защищены и все еще могут задавать медленный темп. Харрек и Бек идут впереди и следят за тем, как быстро — или как медленно — мы идем, и соответственно подбирают темп. Кейт идет сегодня со мной, и с ней ее котенок, засунутый в нагрудную повязку, чтобы она могла согреть его под своей туникой. Рухар и Гейл идут рядом с нами, и я не могу не заметить, что Рухар внимательно наблюдает за Кейт. Я предполагаю, что если ей надоест нести Мистера Пушистика, он быстро вызовется добровольцем, даже несмотря на то, что Гейл держит его за руку, пока мы идем.

Ребенок был довольно тихим этим утром, и мне жаль этого малыша. Ему всего шесть лет, и это его первый раз, когда он находится вдали от мамы и папы. Учитывая все, что произошло, он должен быть напуган.

Поэтому я пытаюсь разговорить его.

— Твои мама и папа ходят туда-сюда между племенем и кораблем, верно? Ты часто ходишь в эти походы со своими родителями, Рухар?

Он кивает, почти так же тихо, как Варрек. Что это такое с мужчинами на этой планете, что они не болтливы? Гейл бросает на меня обеспокоенный взгляд и слегка качает головой.

Верно, мама и папа, вероятно, являются темами, которых нам следует избегать. К счастью, передняя часть Кейт мяукает, привлекая все наше внимание.

Она ерзает в своей тунике, корча гримасу.

— Я думаю, Мистер Пушистик только что помочился на меня.

Рухар издает легкий смешок, первый, который я от него слышу.

— Все еще хочешь котенка, услышав это, Рухар? — спрашиваю я, поддразнивая.

Он на мгновение задумывается.

— Да, но я бы больше хотел, чтобы мама и папа вернулись.

О боже.

Гейл бросает на меня умоляющий взгляд. Ладно, значит, у меня ничего не получается с отвлечением ребенка.

— Э-э, так что, э-э…

— Рухар, — раздается голос у нас за спиной. Варрек. Наша маленькая группа замолкает, и Варрек шагает ближе к нам, таща за собой свои неизменные сани. — Мне нужна помощь. Ты будешь вести разведку для меня? Ищи камни на тропинке и отодвигай их в сторону, чтобы я на них не наехал, хорошо?

Рухар сияет, улыбаясь Варреку. Он подбегает к Варреку, а затем начинает подбирать случайные мелкие камешки, которые были намешаны сдвигающимся снегом, льдом или нашими снегоступами. Их немного, и они, конечно же, недостаточно велики, чтобы остановить кого-то столь сильного, как Варрек. Это кажется странной задачей, пока Варрек не встречается со мной взглядом и не дарит мне еще одну из своих медленных, нарочитых улыбок, и я чувствую, как все мое тело вспыхивает.