Чтение онлайн

— Каюта не роскошная, — пожал плечами помощник капитана, говоря по-английски с невнятным акцентом, который Бернард не смог определить, — но это лучшее из того, что можно было найти за такое короткое время до отхода.

Менее часа спустя Бернард почувствовал качку, судно вошло в глубокий проход фьорда. Он лег на койку, запрятав мысли о Сигни на самый край подсознания. Да, это было гораздо легче сделать, когда ее нет рядом. На какое-то время ее образ снова захватил его. Она даже успела прошептать, что он принадлежал ей. Завтра она ждала его там же на холме, где он не был Бернардом. Просто был другим человеком, говорившим то, о чем не думал, тянувшимся к губам, которых не хотел и в которых не нуждался. Он покачал головой. Она выполнила свое предназначение, то, которое будет понято со временем. Стала еще одной пешкой в его судьбе. Чувство опустошенности, терзавшее его изнутри, было всего лишь эмоциональной реакцией. Завтра все пройдет.

Игнаций пробуждался постепенно, словно выходя из ступора. Он пытался собрать свои мысли воедино, несмотря на расплывчатость сознания. Пустая бутылка лежала рядом с его кроватью. Он внезапно вскочил, морщась от боли, возникшей в висках, выглянул наружу и посмотрел на солнце. Оно стояло высоко в небе, и вокруг него собирались облака, обещая дождь. Как мог он так глупо поступить? Он слишком много выпил. Он не видел, как священник вернулся накануне вечером, и теперь даже представить себе не мог, где можно его найти. Он быстро оделся, неуверенной походкой вышел на свет и занял позицию у гостиницы священника. Он прождал час. Ничего! Он потоптался еще несколько минут в нерешительности, затем живо, насколько позволяла ему больная голова, отправился тем же путем, каким пришел вчера. Получасом позже он уже сидел в лодке, осматривая каменистый берег. На берегу был всего один пляж, и он увидел тропинку, которая шла вверх мимо скал. Пещера Вельды. Священник был там вчера. Почему его не может быть там и сегодня? Игнаций неуклюже причалил лодку, в спешке привязал ее к ветке, торчавшей из песка, и с трудом начал подниматься вверх, думая о том, что он найдет, когда попадет туда.

К счастью, она стояла спиной в тот момент, когда он достиг вершины, иначе наверняка бы заметила его. Игнаций опустился на колени и, спрятавшись за большим камнем, стал наблюдать за девушкой в синем платье. Она ходила туда-сюда возле скал, пройдя мимо него в нескольких метрах, чтобы посмотреть на тропу. Было очевидно, что она ждала кого-то. Спустя какое-то время она вернулась к большому камню, лежавшему в отдалении. Несколькими секундами позднее до Игнация долетел звук играющей флейты, мелодичный, милый и, как уловило даже его нетренированное ухо, полный грусти. Она играла долго, после чего снова принялась беспокойно ходить, вглядываясь в сторону моря и на тропу, которая вела к пляжу.

Его глаз привлек металлический блеск, но он не осмеливался сдвинуться с места до ухода девушки. Казалось, прошло много времени, прежде чем она ушла, медленно обходя неровную каменную изгородь, в сторону нижнего луга. У Игнация все затекло, и ему хотелось встать, но нужно было дождаться, пока девушка полностью не скроется из виду, поскольку она постоянно оглядывалась через плечо. Когда она исчезла, Игнаций вскочил и бросился по каменистой тропе туда, где поднял чудотворный медальон, подобный тому, что носил Альфонс. Блейк, должно быть, обронил его вчера. Игнаций положил его в карман и потянулся, чтобы размять свои ноющие мышцы. Еще один день потрачен впустую. Куда делся священник? Игнацию ничего не оставалось, как вернуться на свое место у гостиницы и ждать. С рассеянным видом он начал спускаться с холма к пляжу. Кусок обломленной ветки лежал на гладких серых камнях. Лодки не было. Она медленно уплыла с отливом метров за двести от берега к глубокой холодной воде.

Петер Вигеланд допил из бутылки все до капли и снова вернулся к своему нескончаемому наблюдению, сосредоточившись на одиноком кусте у самой вершины холма. Он чувствовал себя гораздо лучше. Тошнота прошла, и в какой-то момент он чуть было не пошел к своей лодке. Но вместо этого провел большую часть дня в большом кресле на веранде. Шла вторая половина дня, а ее все не было. Еще полчаса, и он пойдет и найдет ее, их. Он вынул зубами пробку из еще одной бутылки и звучно отпил из нее. Жидкость обожгла ему внутренности, и он облизал губы. Боже, как он хотел ошибиться. Но он не ошибался.

Этим утром Сигни была необычно радостной, она смеялась и пела, расхаживая по всему дому, как маленькая девочка. Но ее мысли витали где-то далеко. Как правило, она принималась болтать без умолку с любым, кто готов был ее слушать. С ним, с Ингрид, с собакой Рефусом. С кем угодно. Сегодня утром она даже не заметила его присутствия. Она долго сидела перед зеркалом и причесывалась, напевая мелодию, которую он никогда не слышал. Затем он увидел, что она надела свое лучшее платье, а нос уловил запах духов его жены, подарок ее брата Свена, которые он привез из Стокгольма два года назад. Сигни также рано достала чехол от флейты. Он лежал на столе уже с утра, а она постоянно смотрела в сторону холма, и лицо ее выражало нетерпение.

— Сигни, почему бы тебе не остаться сегодня дома и не поупражняться здесь, а я бы послушал? — Петер вложил в этот вопрос столько искренности, сколько мог, зная наперед, каким будет ответ.

— Не сегодня, папа. У меня там лучше получается. Ты ведь знаешь. — Она сказала это легко и невинно. Это разозлило его.

Сигни чмокнула его в щеку.

— До свидания, папа. Я, может быть, задержусь. Это трудный концерт, и я хочу подготовить его для Улафа к моему следующему уроку.

Она была у двери, когда Петер решил проверить еще раз свои подозрения.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Думаю, у меня хватит сил, если мы пойдем медленно. Я обещаю не мешать тебе.

Что-то умерло внутри него, когда он заглянул ей в глаза. Там поселилось нечто дикое и отчаянное.

— Нет, папа. Ты все еще слишком болен. — Она взяла флейту и выбрала несколько нотных листов. — Пока, папа.

Сигни исчезла, прежде чем он успел ответить, почти бегом направившись к тропе. Даже не помахала рукой на этот раз, это были целенаправленные шаги того, кто знает, куда идет. Петер начал пить еще до того, как она исчезла из виду.

Петер Вигеланд рассмотрел Сигни на вершине холма сквозь пьяный туман. Она стояла, глядя на путь, которым пришла. Затем она медленно начала спускаться по тропе. Петеру показалось, что она очень долго шла до дома. Он притворился спящим, когда она проходила мимо его кресла. Сигни выглядела расстроенной. Что-то случилось там, на холме. Это было ясно. Сначала он решил прямо спросить об этом. Нет, потом, она подождет. А вот мерзавец, который расстроил ее, — нет. Он слышал, как Сигни суетилась в доме, как звенела посуда, когда она начала готовить ужин. Он бесшумно встал с кресла и, насколько мог не качаясь, направился вверх по холму.

Игнаций был скорее раздражен, нежели обеспокоен. Кто-то должен был достать лодку. Тропа, по которой ушла девушка, должна была куда-то привести. Ругая себя за небрежность, он пошел от пляжа по склону, а затем через луг, туда, куда ушла девушка. Хорошо утоптанная тропа извилисто спускалась прямо к окраинам города. Игнаций прищурил глаза и вытянул шею. Кто-то двигался по тропе ему навстречу. Это был мужчина. Возможно, фермер, спешащий проверить свою скотину. Вдалеке паслось несколько овец. Игнаций помахал рукой и ускорил шаг.

Их разделяло около двадцати метров, когда Игнаций понял, что что-то не так. Фермер побежал, переваливаясь своим грузным телом с боку на бок. Он кричал что-то, но Игнаций не мог разобрать слов. На какой-то миг Игнаций застыл на месте, расстояние между ними сокращалось. Он уже мог рассмотреть глаза бегущего и его огромные руки, уже протянутые к нему.

Охваченный страхом, он побежал наверх, к скалам. В боку жгло, от учащенного дыхания пересохло горло. У вершины ноги устали и отказались двигаться. Перейдя на шаг, он оглянулся на своего преследователя. Он чуть не зарыдал от облегчения, увидев, что человек отстал и двигался неустойчивой походкой, а потом рухнул на четвереньки. Прижав одну руку к боку, Игнаций побежал снова почти галопом вниз по склону к берегу. Дважды он падал на гальку, рассыпавшуюся под ногами, прежде чем очутился на маленьком пляже, с двух сторон окруженном морем. Он бросился в воду и сразу же выскочил на берег, холодная вода сводила мышцы и не давала дышать. Глаза бешено искали место для укрытия. У одного края пляжа лежала неровная груда камней. Он начал отчаянно взбираться на нее, царапая руки об острые края. Из горла его вырвался жалобный вой, похожий на звериный, когда он попытался спрятаться в расщелине, образованной камнем, наклоненным к скале под углом. Вход в расщелину закрывал одиноко стоявший куст. Игнаций сжался, сложившись пополам так, что его высохшие губы оказались прижатыми к соленой грубой поверхности скалы. Он закрыл глаза и попытался контролировать дыхание.