Чтение онлайн

Вспомогательное судно военно-морских сил Великобритании «Буффало» помнило лучшие дни. Одно из немногих судов колониальной постройки, оно участвовало в боевых действиях по защите королевских владений, в его округлых бортах имелись орудийные порты для тридцати пушек. Но прошло уже довольно много времени после того, как оно ощетинивалось этими пушками, как настоящий боевой корабль. Когда судно не перевозило припасы на дальние посты Британской империи, тогда его трюмы заполнялись несчастными отверженными людьми, обреченными тяжело трудиться и умереть на каторгах Австралии. Сейчас оно стояло на якоре в гавани Квебека под защитой пушек мощной цитадели в поле зрения дворца, который Джон Колборн должен был вскоре освободить для более любезного губернатора, и единственное, в чем была задержка, — это в человеческом грузе. Людей должны были привести до наступления темноты. При правильном развитии событий выход судна в море планировался с утренним отливом.

Заключенным под кубрик была отведена третья палуба, что было слишком громким названием для подобного пространства. Будучи приблизительно три с половиной метра в ширину и метр двадцать в высоту, за исключением одного из краев, где оно увеличивалось по высоте до полутора метров, это помещение было мрачным и дурно пахнущим. Оно не проветривалось, если не считать вентиляции через металлические решетки на двух закрытых на тяжелые засовы дверях у каждого входа. Два узких прохода между штабелями ящиков и коробок являлись единственным свободным пространством, все остальное место было занято двойным рядом настилов по обе стороны. Два метра двадцать сантиметров в длину и менее метра восьмидесяти сантиметров в ширину, каждый из этих настилов предназначался для четырех человек, уложенных вплотную друг к другу в зловонной темноте. Полка для хранения личных вещей, врезанная с внутренней стороны корабельной обшивки, была единственным послаблением в этой суровой среде. Отдельного места для приема пищи не было, как не было и посуды. Начальство помещалось палубой выше, там же стояли и ведра для рвоты. На тонких матрацах, один из которых был положен каждому заключенному в ячейке на четверых, невооруженным глазом видны были колонии вшей.

Этим утром Александр Блэк пришел в этот жалкий кубрик, чтобы выполнить свои последние обязанности, перед тем как осужденные попадут на борт судна. Его лицо сморщилось от запаха, когда, встав на колени, он клал по тонкому грязному одеялу в каждую ячейку. После этого он проверил наличие ведер и черпаков, полагавшихся по одному на каждые двенадцать человек. Это была одна из его основных задач: разбить заключенных на группы по двенадцать человек для приема пищи. Он уже составил расписание. Они будут подниматься наверх один раз в день, половина — утром, половина — вечером, но не на равные отрезки времени. Таким образом он сможет поощрять своих любимчиков и наказывать тех французов, которые ему не нравились, не вызывая гнева со стороны капитана.

Александр Блэк был хорошо образованным, практичным и энергичным деловым человеком, свободно владевшим английским и французским, но ему не повезло. Занимаясь продажей одежды и тканей, он продвинул свой бизнес по всему течению реки Ришелье, а также в американские штаты Нью-Йорк и Вермонт в конце двадцатых — начале тридцатых годов. Он добился существенного успеха, несмотря на то что его клиенты, особенно крестьяне, говорившие по-французски, стали замечать, что его цены становились все выше, а манеры — все заносчивее. И к тому же Блэк стал очень жадным.

Превратившись в алчного скрытого соглядатая, он стал доносить на своих клиентов. В бурные месяцы, предшествовавшие восстанию 1837 года, британцы получали от Блэка информацию о действиях патриотов. Он продолжил заниматься этими гнусностями и в 1838 году, и его действия чуть не привели к поимке одного из лидеров патриотов, перемещение которого он заметил в южных приходах осенью 1838-го. Если бы тогда тот негодяй был схвачен, то с уверенностью можно было бы сказать, что Блэка не было бы сейчас здесь. Неблагодарность не входила в перечень недостатков заносчивого Колборна.

Во время восстания, которое последовало за этим, Блэк обнаружил, что его английские клиенты в Нижней Канаде начали сомневаться в надежности человека, так очевидно замазанного кистью американского республиканства. Французские крестьяне думали по-другому, но и они не слишком жаловали его. Но самым опасным для него был молодой предприниматель из Пенсильвании, который, более смело предлагая товары в кредит, оказался способен подорвать его позиции среди американских покупателей. Весной 1839 года Блэк обнаружил, что показатели его бизнеса перешли в отрицательную часть балансовой ведомости. Попытки внесения в бухгалтерские книги дутых изменений позволили сделать короткую передышку, но только на время.

Оказавшись приговоренным к десяти годам заключения в монреальской тюрьме за подделку документов, он решил потребовать по счету у тех, кому он служил. Негодяй Клитероу мог бы вытащить его из этой истории за его заслуги перед королевой. Но нет! Он предложил ему это. Обслуживать кучку предателей-бунтовщиков в обмен на проезд до Сиднея и вечную ссылку. У него не было другого выбора. Любая жизнь была предпочтительней тюремному аду. Но сейчас они были заключены в железную клетку, которую называли судном, и очень скоро вокруг не будет видно земли. Он, конечно, будет страдать во время этого проклятого путешествия, но не так, как те мерзавцы, получившие по заслугам. В частности, французы. Да, особенно французы.

На верхней палубе капитан Пол Ниблетт наслаждался жалостью к себе, сидя в своей маленькой тесной каюте, которая должна была служить ему домом одному Богу известно сколь долго. Клитероу не любил его. Он это знал. Но такое?! Такого он не мог представить себе даже в страшном сне. Долгие месяцы адской скуки и неудобств ради того, чтобы загнать несчастную кучку предателей на самый низ Земли. В его распоряжение дано подразделение морских пехотинцев для того, чтобы обеспечить транспортировку ста пятидесяти мятежников на Землю Ван-Димена и в Новый Южный Уэльс. Клитероу сказал, что ему нужно приобрести опыт, что дисциплина и суровые условия на корабле королевского флота усмирят его характер и укрепят тело. Чертов идиот! А может, Клитероу посчитал его самого недоумком? Это было наказанием, незаслуженным и незаконным. Ему уже пришлось снять пробу с пищи. Мерзкие помои, а капитан судна Вуд оказался тихим, но язвительным типом, который уже разозлил Ниблетта, выразив свою нелюбовь к дьявольскому напитку и сказав ему, что он командует кораблем, на котором соблюдается порядок. Вот уж воистину порядок! Изъеденная червями старая военно-морская посудина, которой давно уже было пора на свалку. Может быть, она и подходила для того, чтобы возить отбросы общества, но для такого джентльмена, каким был он сам? Нельзя допускать, чтобы такие вонючие посудины типа «Буффало» предназначались людям, которым подходят гораздо более изысканные вещи. Бутылка бренди опустела на пятую часть, и Ниблетт был уже в достаточной степени пьян, чтобы захотеть высказать Клитероу все, что он мог сделать с этим «Буффало» и с отбросами общества, которые загрузят на него, когда услышал какое-то движение снаружи. Он поправил кожаный ремень на своем полном животе, глубоко вздохнул и выдохнул раз пять или шесть, прежде чем выйти на полуденный свет.

Они заходили на борт, грязные, закованные в кандалы, прижимая к себе свои скудные пожитки. «Какой грустный у них вид», — подумал капитан Вуд, стоя на мостике. Но внешность может быть обманчива. Он понаблюдал, как они неуклюже поднялись на борт и собрались на палубе. Затем, привычно пожав плечами так, словно показывая, что его это не касалось, отправился в рубку, чтобы переговорить с капитаном буксира, который должен был потащить их по реке после того, как завтра рано утром пробьют шесть склянок.

Ниблетт почувствовал холодный бриз на щеках сразу у выхода из своей каюты. Среди заключенных он узнал некоторых наиболее заметных, запомнившихся ему по трибуналу. Одни из них блеяли о своей невиновности, другие демонстрировали свою крайнюю тупость иными способами. Например, молодой темноволосый парень, чья улыбка чуть не помогла ему быть полностью оправданным. Его звали Луи Бурдон. Ну, скоро увидим, как ему понравится улыбаться здесь. И еще этот низкорослый ублюдок Приор, который только что стоял у причала, сжимая в руках свои четки. Никакой попытки защитить себя. Один только дурацкий взгляд. Просто взять и задушить этого парня его же четками. А что говорить об остальных недоумках! Вон придурок с кретинской губой поднимается на борт. Только посмотрите, как он оглядывается вокруг себя! Чего он ждет? Королевского приема? Мы еще развлечемся с этим простаком. Были и другие, которых, как ему показалось, он узнал. Неожиданно он отвернулся. Достаточно уже насмотрелся. Еще немного, и его вывернет. Вспомнив о бутылке бренди, Ниблетт вернулся к более важным делам.

Александр Блэк встретил заключенных у входа в предназначенное для них помещение. Он проконтролировал, как снимали кандалы, и в течение десяти минут доставлял себе удовольствие, разглагольствуя обо всем, начиная с распределения по группам для приема пищи и кончая указаниями, как правильно тошниться. Затем он проверил наличие людей, посчитав всех, когда они поднимались по одному из двух проходов. Когда цепочка сошла на нет, он широко открыл глаза, заблестевшие от воспоминания о нанесенной ему обиде. Это был тот, с губой; тот, которого не поймали, тот, из-за которого Клитероу разозлился на него. Это был он. Мартин тем временем согнулся вдвое и быстро исчез во мраке. Блэк почувствовал себя странно умиротворенным. Да, пока они плывут, справедливость должна восторжествовать.