Чтение онлайн

Уже на Горьковском водохранилище, куда я часто люблю приезжать, где объединены три стихии, где всегда ветер, я смотрела высоко в небо, щурясь от солнца и впервые, за последние 20 дней, улыбалась. Ощущение было такое, словно мне елием смазали все раны, которые от соленых слез, причиняли нестерпимую боль.

Каждый день, я читала акафист, данный мне в Городецком монастыре, вдумываясь в слова. Я не знала, в тот момент как это работает, но мне это помогало. В любой момент, когда хотелось зарыться в одеяло и заливаться слезами вновь и вновь, я вставала и читала, читала, читала. Это придавало какую-то силу. Силу, которую тебе посылают сверху. Эта сила, и помощь свыше сопровождала меня всюду. Я её ощущала, я знала, что она есть, в голове крутился Санькин ответ : «Нет, я не могу вас бросить», и я чувствовала, что это действительно так.

Из дневника памяти.

24 августа 2018 год.

Сегодня Саньке бы исполнилось 29 лет. Всего. Он так любил праздники. Делал их из ничего. И этот день должен был быть счастливым и самым веселым.

В этот день друзья сыграли последний концерт в честь этого, по настоящему доброго, верного, принципиального друга и товарища.

Я нашла в себе силы, прийти на этот концерт, где были спеты Санькины песни, но уже другими вокалистами. Казалось сердце просто остановилось и было где-то в этот момент с ним, между небом и землей. Я была уверенна, что он в этот вечер с нами и ему нравиться то, что для него приготовили.

Вырученные деньги с этого концерта, были отданы мне. Неожиданно. Но они пошли на еще одно воплощение идеи. На кованную лавочку в память о Саньке, которая и сейчас стоит в парке в центре Сормово.

За все время, что мы были вместе,он боготворил меня. Это были совершенно другие отношения. Отношения двух душ. Творческих душ. Самое грубое, как он мог меня назвать – это было «Анечка». По сегодняшний день, все его друзья, весь круг, с той стороны, называют меня только так. И если не отобразился номер телефона, но смс начиналось со слова «Анечка», я знала что это кто-то с той стороны. И я понимала, что он не хотел уходить и оставлять меня и он помогал, я чувствовала его силу.

Все-таки, понимая, что надо действовать, надо жить, ради своего единственного сына, который всю мою жизнь был центром вселенной, поставив на себе огромный (казалось бы на тот момент крест), я стала брать постепенно себя в руки.

Я понимала, что придет день, как бы его не оттягивать, нужно будет съезжать с этой квартиры. Да и жили мы очень далеко от школы. Санька ни как не хотел переезжать и менять свой любимый район. Но я твердо знала, что мне нужна собственная квартира. Пусть маленькая. Микроскопическая. Но квартира моего сына. Его. То, что я ему оставлю после себя. Я твердо решила, что не будет никаких съемных квартир. Совершенно в бессознательном и мутном состоянии была куплена, в ипотеку, казалось бы каким то чудом, двухкомнатная квартира, почти напротив школы. Все просмотры, сделки и прочие формальные моменты, словно делались без меня. Как будто кто-то за меня решал все мои вопросы. Я не знаю как я её брала, и из чего исходила, но на руках была совсем маленькая сумма, а квартира полностью убитая. И не пригодная для жилья.

Мы с братом по выходным, а я и после работы, взялись за «новое жилье». Я научилась штукатурить, что-то месить, заниматься невесть чем, но главной целью и двигателем было поскорее переехать в свой новый дом. В дом моего сына. Потому-что всё, что я делала, делала только для него. Сейчас я понимаю, что не бывает просто так совсем ничего. И если бы я в тот момент, не окунулась в этот весь «кошмар ремонта», к примеру, квартира была худо-бедно с ремонтом и всё было гораздо проще, я все глубже и глубже зарывалась в своё пространство, в своё горе, в свою боль. Это, как снежный ком, уволакивало бы меня в глубокую депрессию. Я вновь и вновь вспоминаю всё это – и понимаю, что в любом действие, есть свой Божий промысел.

В школу собрать сына мне помогли Санькины друзья. Сейчас, по истечении всего этого времени, они стали и мои уже верные друзья, которых я люблю и ценю. Собрав в школу сына, я отправилась работать, к тому самому конкуренту, который звонил мне 11 июля 2018 года.

И оглядываясь назад, я сейчас хочу смело сказать, что случайностей нет. Если я вспомню те фрагменты, этот факт с работой, или точнее факт того, что я осталась без неё, казался мне концом или каким то крахом всего, то сейчас я понимаю, что это было начало. Случайностей нет. Так как с этой организацией мы общались, были совместные рабочие моменты, я там поверхностно знала всех. Но уже, оказавшись сотрудником, я сблизилась с Катей.

Я знаю точно, что каждый человек, посылается нам в нужный момент, на нужном этапе и для нужной нам цели или опыта.

Катя сыграла огромную роль в моей судьбе. Это человек с простой, русской душой. Человек с открытым и добрым сердцем. И не только Катя. Да и вся эта «новая работа», в целом, сыграла огромную роль в дальнейшей моей судьбе . Хоть направление было одним и тем же, должность на новом месте немного отличалась. Пришлось с головой углубиться в работу. Было общение с многочисленными людьми, были командировки, поездки. Вечером и в выходные с головой я уходила в молярное дело и обустройство своего «нового жилья». Если бы не всё это, а я не устану повторять, в этом всём и есть Божий помысел, скорее всего я вечера коротала в своих переживаниях, накручивая себя ещё больше.

Тем временем, мои денежные средства, (которые были для такого формата ремонта ничтожно малы), заканчивались, а ремонт только начинался. Плюсом ко всему, я понимала, что у брата, как у всех нормальных людей, дома тоже свои дела, своя семья и свои планы на выходные. Каждый вечер, ложась спать, мой энтузиазм периодически, да и мои физические силы угасали. В какие-то вечера появлялось отчаяние и истерики в подушку, когда засыпал сын, чтобы не расстраивать его и не показывать ему, что его мама слабая. Но факт оставался фактом. В один из таких вечеров, спустя три месяца после всей произошедшей трагедии, поздним октябрем, мне позвонила Катя. Она понимала всю ситуацию, и всеми силами пыталась помочь, хотя бы морально. Прямо скажем, я не тот человек, который до сих пор любит вечерние гулянки, или по другому- тусовки. Но, от какой-то безысходности, я согласилась пойти в кафешку. О чём я ? Я не устану повторять, чтобы донести или доказать в первую очередь себе, что люди в нашу жизнь приходят не случайно , да и события те или иные, случаются не просто так. С Катей мы шли, уже по темным улицам города, всматриваясь в фонари и казалось молча. Такие заведения мне мало знакомы, по этому мы шли в те, которые были поближе к дому. В первой кафешке нам не понравилось и мы оттуда ушли сразу. Катя предложила кафешку напротив, но я отказалась. Ведь это была та самая кафешка, где мы прощались с Саней в похоронный, трагический день. Оставалось единственное, пришедшее в голову заведение- караоке. Именно там и познакомилась я с Ромой. Люблю имя Рома. Ромой зовут и моего сына, промелькнуло в моей голове. Рома так же, как и я, оказался там волею судьбы. Он жуткий домосед. Его туда, чуть было не силой, привел друг. Цели моей не было и не могло быть в каких-то знакомствах. И мыслей о своей женской доли или женском счастье тоже. Всё, казалось было, зарыто там, где Санька. Это и попыталась я Роме донести, что я не могу дать ему ни своей души, ни отношений.

Утром, я снова отчаянно штукатурила стены, местами сдирала страшные обои и смотрела в окно, как последние осенние листья падают на землю, а на карниз постоянно садится один голубь. Я улыбалась ему, мне казалось, что это Санька показывает мне то, что он рядом.

С момента знакомства с Ромой, моментами он с другом стал помогать привозить мне гипсокартон и какие то прочие профиля. А порою и штукатурить после работы, со мной вместе. Тем временем, за окнами уже падали первые снега, дни становились холоднее. Холоднее становилось, казалось мне, и моё сердце. Которое училось жить с чувством тоски, с тем чувством, что ты привыкаешь скучать. И это чувство для тебя начинает казаться обычным.

Деньги заканчивались совсем, барахлить начинала машина, а ребенок вырос из всей зимней одежды. С этими мыслями я с сыном ехала домой и подбрасывала Рому, после «совместных молярных работ» домой. Это было отчаяние. Я понимала, что опускаются руки, и я не знаю как из этого всего выбраться и доделать всё начатое до конца. Но каждый день, я чувствовала силу сверху, помощь, поддержку чего-то сверхъестественного, невиданное мне.

Я приходила к Пашке (это Санькин лучший друг), рассказывая о знакомстве с Ромой. Он ругался на меня.
– Санька бы хотел, чтобы ты была счастливой! Я даже слышать не хотела ни о каком счастье!

Начало нашего знакомства с Ромой можно описывать долго. Он молча, без лишних слов помогал мне с ремонтом. На более серьезные работы он подключил напарника. Доброго и безотказного Ваньку. Я всегда верила и знаю теперь точно, что мир не без добрых людей. С моментами, я стала замечать, что для ремонта стали появляться детали, материалы, а я их вроде бы и не покупала. Друзья называли его дураком. Насмехались, – мол, доделаешь ремонт и тебя выкинут. Он только говорил. – Значит так нужно.

В один вечер Рома протянул деньги. – Я не могу их взять и не возьму. – протестовала я.