Чтение онлайн

— Если я еще раз услышу от кого-нибудь это проклятое слово!..— И Уиллоублейк, хлопнув дверью, вылетел из комнаты.

— Что с ним? — недоуменно спросил Мун.

— Бедняга! — вздохнул Торрент.

— Рассчитывающий на падение другого — сам падает, — туманно высказался Дик.

— Короче, продулся наш Уиллоублейк,— наконец объяснил все Дейли. — Вы же помните, что он поставил все деньги в тотализатор, надеясь, что спутник грохнется с небес второго ноября. А вместо этого взлетел на подмогу еще один. Сразу видно, что это русские. Разве можно делать с ними дела? Наш честный, порядочный спутник не только упал бы вовремя, но даже согласился бы не подняться, если это нужно честному, порядочному Уиллоублейку...

— Красный свет! — поднял руку Мун.

— Что?

— Стоп-сигнал! Жмите на тормоз! Мне уже все ясно. Лафайет у себя?

Лафайет был у себя.

— Ну-с, выкладывайте, инспектор, что у вас имеется сообщить мне? — осведомился он с улыбкой, которую можно было оценить по меньшей мере в сто долларов.

Мун принялся выкладывать, что у него имелось сообщить. С улыбкой Лафайета творилось то же, что с акциями во время биржевой паники. Вскоре за нее нельзя уже было дать и цента. Под конец он выглядел так, будто никогда в жизни не улыбался и даже не имеет понятия, как это делается.

Мун замолчал.

— И вы всех уже созвали, инспектор?

В голосе Лафайета не было ни гнева, ни угрозы, одна только усталость.

— Да. Последовав вашему совету, что пресс-конференции — лучшая реклама нашей работы.

— Но не такой работы. Мы не похоронная фирма. Вы понимаете, что собственными руками сколачиваете гроб и себе и мне?

— Очень сожалею, но ничего не могу поделать. Вы мне дали материал — дело Спитуэлла. Бог свидетель, что я старался сколотить из него колыбель. Но если материал годится только на гроб, то это не моя вина.

Я не виню вас, инспектор. Это моя вина. Надо было поручить дело другому. Уиллоублейку, Торренту, Силли. Но разве мог я угадать, что вы по натуре прирожденный самоубийца? Взывая к остаткам жизнелюбия в вас, прошу отменить пресс-конференцию.

— Не просите, сэр.

— В таком случае советую как приятель. От всей души. Вы еще поблагодарите меня за это.

— Я и теперь благодарен вам за совет, но воспользоваться им не могу.

— В таком случае мне остается приказать вам!

Мун поднялся:

— Пресс-конференция состоится! И не пытайтесь вмешиваться — будет двойной скандал!

Поднялся и Лафайет:

— Хорошо. Пусть будет так. Вы этого хотели. Но не обессудьте — на свои похороны я вас не приглашу. Достаточно, что мне придется присутствовать на ваших.

После ухода Муна Лафайет несколько минут стоял неподвижно. Затем медленно вышел к Марджори:

— Мисс Уоткинсон, вы мне нужны. Будьте любезны, напишите следующее..

Продиктовав текст, Лафайет попросил повторить его. Ошибок не было.

— Все в порядке. А теперь перепечатайте.

— Один экземпляр?

— Нет, пятьдесят. Даже лучше — все шестьдесят. Раздадите всем, кто явится на пресс-конференцию.

— Будет исполнено, шеф. Простите, а они могут использовать это для печати?

— Только для сведения. Официальное сообщение я составлю позднее.

Когда Мун вошел, зал был уже заполнен.

— Здравствуйте, ребята! Сегодня у вас будет денек!.. Обещаю сногсшибательную сенсацию.

Мун старался говорить непринужденно. Но внутри у него все напряглось. Он чувствовал себя человеком, который вот-вот должен прыгнуть в воду с трамплина. Он даже не заметил листков, исчезающих в карманах при его появлении. Как только он начал говорить, напряжение спало. Наконец-то он в воде, теперь можно плыть спокойно. Захваченный собственным рассказом, он не смотрел на слушателей. Вернее, смотрел, но больше на лица. Интереснее же всего были руки. Это были руки театральных зрителей, а не руки журналистов. Руки, каких никогда не бывает на пресс-конференциях. Руки без ручек и блокнотов. Руки без портативных машинок. Руки без магнитофонов. Пустые руки.

Мун не видел этих пустых рук. Он видел только факты, цепляющиеся друг за друга и уводящие все дальше.

— А теперь начинается самое интересное... Сомнений, кажется, не было никаких. Спитуэлла убил ваш коллега Троллоп.

Троллоп мог получить статью только после предъявления доказательства, что он внес деньги. Более того, не совсем доверяя Троллопу, Спитуэлл решил отослать ее журналисту только после того, как и Пегги Морнинг даст ему знать, что деньги внесены. Надо же было считаться с возможностью, что Троллоп рукопись заберет, а деньги придержит. Как видим, Троллоп, вопреки договоренности, не внес сразу деньги, а, отправляясь к Спитуэллу, хранил их в кармане. Почему?

Потому что он собирался их так или иначе присвоить. После того как Спитуэлл был убит, Троллоп взял конверт с рукописью со стола и отправил с египтянином самому себе. Рукопись позже передал Алисону, а конверт сохранил у себя. Зачем? Спитуэлл собирался отправить рукопись заказным письмом. Об этом говорит стоимость марки. Поэтому он написал не только адрес получателя, но и отправителя. Он мог подписаться любым именем, но так как перед этим подписывал чек как Спуллидж, то и на этот раз, чисто автоматически, повторил эту подпись.

Думаю, что, только увидев эту подпись, Блисс задумал внести деньги в банк. Идея эта возникла у него, когда он уверился, что за ним наблюдают из соседнего дома. Неизвестный мог сообщить полиции. Лучшее средство застраховать себя — внести деньги в банк. А взять их потом можно в любое время — достаточно скопировать с конверта подпись Спуллиджа-Спитуэлла. Троллоп, разумеется, не мог знать, что Спитуэлл уже выписал чек и вручил его Пегги Морнинг. Троллопа заботило одно: выждать как можно дольше, пока не появится уверенность, что на него не падает подозрение. После ареста Пегги Морнинг он сразу же отправился в банк. Но тут его ожидал только пустой счет и клерк, сверлящий его испытующим взглядом. Оставалось включиться в кампанию по замутнению воды...

И все же, — Мун глубоко вобрал воздух, — и все же убил Спитуэлла не Троллоп!

— Значит, русские агенты?! — крикнул вдруг самый молодой репортер из газеты «Свободная трибуна».

— Да, агенты!

Мун закрыл глаза. Сейчас самое трудное. Сейчас надо нырнуть, глубоко-глубоко. Ну что ж. Минутная слабость осталась позади.

— Те, с которыми и на которых Спитуэлл работал ряд лет. Как наш агент он побывал в России, как наш агент возвратился, как наш агент выступал на процессе Ротбахов. Все его свидетельские показания выдуманы от начала до конца, от инцидента в мечети до секретных чертежей, полученных им от Ротбахов. Спросите мистера Алисона, спросите мистера Троллопа! Они читали признание Спитуэлла. Но зачем он вообще его написал? С некоторого времени он почувствовал, что от него хотят избавиться. Подобные свидетели хороши только на один раз. Потом они становятся нежелательными. Спитуэлл решил сбежать в Канаду. Паспорт на имя Смита был заготовлен у него уже несколько месяцев тому назад. Но он хотел не просто бежать от опасности, он хотел отомстить. Опубликовать в газетах статью «Я был лжесвидетелем» — это ли не месть! Но и этого мало. Спитуэлл был не из тех, кто предоставляет зарабатывать на его показаниях другим. Даром он никогда ничего не делал. Статья давала возможность крупно заработать самому.