Чтение онлайн

— Нет адекватных слов. — Гарт Фликингер пошел за ним наверх и теперь стоял за Фрэнком в дверях комнаты Наны.

— Да, — сказал Фрэнк. — Думаю, так и есть.

На прикроватной тумбочке стояло обрамленное в рамку фото Наны и ее родителей. Нана держала в руках приз за разнос газет. Доктор взял фотографию и стал рассматривать.

— У нее ваши скулы, мистер Джиари. Счастливая девушка.

Фрэнк не знал, что на это ответить, поэтому не сказал ничего.

Доктор, не огорченный тишиной, поставил фотографию назад.

— Ну. Начнем?

Они оставили Элейн в кровати, и во второй раз за этот день, Фрэнк взял свою дочь на руки и понес вниз по лестнице. Ее грудь поднималась и опадала, она была жива. Но у пациентов в коме тоже билось сердце. Вполне возможно, что их последняя встреча, которую Фрэнк будет помнить до собственной смерти — когда бы она ни настала — состоялась сегодня утром, когда он наорал на неё на подъездной дорожке. Напугав до смерти.

На Фрэнка напала меланхолия, её ядовитый туман пожирал его, начав с ботинок. У него не было причин ожидать, что этот доктор-наркоша сможет чем-нибудь помочь.

Фликингер, тем временем, расправил полотенца по полу гостиной и попросил Фрэнка положить на них Нану.

— Почему не на диван?

— Потому что я хочу, чтобы свет был прямо над её головой, мистер Джиари.

— А. Хорошо.

Гарт Фликингер присел на корточки рядом с Наной и открыл свою медицинскую сумку. Его кроваво-красные глаза придавали ему вампирский вид. Его узкий нос и высокий, наклонный лоб, обрамленный рыжеватыми локонами, наводили на сходство со злобным эльфом. Тем не менее, даже несмотря на то, что Фрэнк знал, что Док был слегка не в себе, его тон был успокаивающим. Неудивительно, что он ездил на Мерседесе.

— Итак, что мы знаем?

— Мы знаем, что она уснула, — сказал Фрэнк, чувствуя себя на редкость глупо.

— Да, но мы знаем и кое-что еще! То, что я почерпнул, в основном, из новостей: коконы представляют собой белый волокнистый материал, который, кажется, состоит из соплей, слюны, ушной серы и большого количества какого-то неизвестного белка. Как он вырабатывается? Откуда он берется? Мы не знаем, и это представляется невозможным, учитывая, что нормальных женских экструзий [206] всегда гораздо меньше — две столовые ложки крови при нормальном менструальном периоде, например, и не более чем чашка при ненормальном. Мы также знаем, что жизнедеятельность спящих, как представляется, поддерживается коконами.

— И они становятся бешеными, когда коконы разрушаются, — сказал Фрэнк.

— Да, и это. — Гарт выложил инструменты на журнальный столик: скальпель, ножницы и, маленький микроскоп, который он достал из черного футляра. — Давайте начнем с того, что померяем пульс вашей дочери, хорошо?

Фрэнк сказал, что это было бы неплохо.

Фликингер осторожно поднял запястье Наны и держал его в течение тридцати секунд. После чего он так же осторожно его опустил.

— Пульс слегка приглушен из-за кокона, но он в пределах нормы для здоровой девушки ее возраста. Теперь, мистер Джиари…

— Фрэнк.

— Хорошо. Что мы не знаем, Фрэнк?

Ответ был очевиден.

— Почему это происходит.

— Почему. — Фликингер хлопнул раз. — Вот главное. Все в природе имеет смысл. Каков смысл всего этого? Зачем появился этот кокон? — Он поднял ножницы, развел ножи и щелкнул. — Ну, давайте разберемся.

Когда ей не с кем было поговорить, Жанетт иногда разговаривала сама с собой — вернее, с воображаемым слушателем, который был ей симпатичен. Доктор Норкросс сказал ей, что это было совершенно нормально. Это развивает артикуляцию. [207] Слушателем, которого она воображала сегодня вечером, была Ри. Потому что офицер Лэмпли ее убила. Вскоре она попытается найти, куда ее положили, чтобы с ней проститься, но сейчас просто сидеть в их общей камере было достаточно. Сейчас это все, что ей было нужно.

— Я расскажу тебе, что случилось, Ри. Дэмиан повредил колено, играя в бескетбол, вот что случилось. Просто играл в баскетбол с парнями в парке. Меня там не было. Дэмиан сказал мне, что никто даже не прикоснулся к нему — он просто оттолкнулся, наверное, собираясь бросить в кольцо через защитника, услышал щелчок и упал в траву, пришел домой хромая. Коленные связки или мениск, я всегда забываю, но знаешь, одно из них. Часть подушки между костями.

Ри сказала: У-гу.

— В то время у нас все было хорошо, за исключением того, что у нас не было медицинской страховки. Я проводила тридцать часов в неделю, работая в детском саду, и у Дэмиана тоже была постоянная работа, за которую неплохо платили. Типа, двадцатку в час. Наличкой! Он был походу своим парнем для мелких подрядчиков, которые поставляли мебель для богатых людей в городе Чарльстон — политиков, руководителей компаний и прочих. Больших Угольных парней. Дэмиан неплохо поднимал и все такое. Мы отлично устроились, особенно для пары ребят, имеющих за спиной только диплом средней школы. Я гордилась собой.

Ри сказала: У тебя было полное право.

— Мы снимали квартиру, и она была хорошая, прекрасная мебель и все такое, лучше, чем все, что у меня было, когда я была ребенком. Он купил этот почти новый мотоцикл, а для меня мы арендовали машину, чтобы я могла ездить сама и возить нашего мальчика, Бобби. Мы ездили в Диснейленд. Он залез на Космическую Гору, в особняк с привидениями, обнял Гуфи, короче, полный набор. Я одолжила деньги сестре на прием к дерматологу. Дала немного денег маме, чтобы она смогла починить крышу. Но никакой медицинской страховки. И тут Дэмиан разбил свое гребаное колено. Операция была лучшим вариантом, но… мы просто должны были стиснуть зубы и сделать это. Продать мотоцикл, отдать машину, затянуть на год пояса. Вот что я хотела сделать тогда. Клянусь. Но Дэмиан не захотел. Отказался. Трудно объяснить. Это было его колено, поэтому я оставила его в покое. Мужчины, ты же знаешь. Их не остановить и не убедить; они не пойдут к доктору, пока не будут на грани смерти.

Ри сказала: Ты все сделала правильно, подруга.

— Не, — сказал он. — Я потерплю. Должна признать, у нас была страсть к вечеринкам. Мы всегда тусовались. Как дети. Экстази. Травка, само собой. Кокаин, если у кого-то он был. Дэмиан начал принимать болеутоляющее. Начал принимать, чтобы унять сильную боль в своем колене. Доктор Норкросс называет это самолечением. И ты ведь знаешь о моих головных болях? Моих Синих Вреднючках? [208]

Ри сказала: Конечно же, знаю.

— Да. Однажды вечером я сказала Дэмиану, что моя голова меня убивает, и он дал мне таблетку. Попробуй, — сказал он. Посмотрим, не станет ли тебе легче. И вот тут-то я и подсела. По самое горло. Как-то очень легко. Ты понимаешь, о чем я?

Ри сказала: Понимаю.

Новостей стало слишком много для Джареда, поэтому он переключился на канал Паблик Эксесс, [209] где чересчур энергичная рукодельница давала урок по бисероплетению. Это наверняка была запись. Если бы это было не так, если бы это была реальное поведение рукодельницы в сложившихся обстоятельствах, он бы не хотел встречаться с ней с глазу на глаз.

— Мы собираемся сделать кое-что кра-а-а-сивое! — Воскликнула она, подпрыгивая на табуретке, стоящей на сером фоне.

Рукодельница была его единственной спутницей. Молли уснула.

Ему резко приспичило в туалет. Когда он, через три минуты, вернулся, Молли уже лежала в отключке на диване. Сжимая банку Маунтин Дью, которую он ей дал, ее бедное лицо уже покрылось паутиной.

Джаред отрубился на пару часов в кожаном кресле. Его усталость пересилила его горе.