Чтение онлайн

Не приходилось также забывать, что 6-я армия Паулюса сомкнулась теперь с 4-й танковой армией Гота, подступившей к Сталинграду с юга и юго-запада. Сомкнулась не так, как гитлеровское командование задумало, - наши войска в клещи не попали, однако у немцев, безусловно, появилось еще больше возможностей быстро сосредоточивать моторизованные части там, где им было нужно.

Стало уже очевидным, что, нанося удары в направлении пригородов Городище и Александровна, враг стремится изолировать наши правофланговые части - группу полковника Горохова. На левом фланге усиливался нажим со стороны противника в направлении Бекетовки, стоящей у самой Волги. Были и другие места, где гитлеровцы могли попытаться рассечь нашу оборону на всю ее глубину.

Чувствовалось, что командарм остро переживает угрозу расчленения армии. День ото дня Антон Иванович мрачнел, да и было от чего. Но держался он все с тем же, словно подчеркнутым, спокойствием, которое бросилось мне в глаза при первой встрече с ним в Карповке.

Числясь заместителем командарма, я фактически начал исполнять и обязанности начальника штаба. Камынина командующий послал в группу Горохова - необходимо было, чтобы кто-то из управления армии на месте оценил обстановку за северной окраиной Сталинграда, познакомился с бригадами, поставленными туда непосредственно командованием фронта.

Разумеется, я предпочел бы побывать на правом фланге сам. Тяжко сидеть на КП, когда ты зрительно не представляешь большой и важный участок переднего края, не знаешь в лицо ни командиров, ни начальников штабов обороняющихся там частей. Но командарм считал, что отлучаться мне не время, и, вероятно, был прав.

Как назло, все чаще подводила связь. Проводную непрестанно выводили из строя бомбежки. То одна, то другая дивизии подолгу не откликались и на вызовы по радио. Направленцы оперативного отдела были постоянно в разъездах - приезжали, докладывали и снова отправлялись в войска. Однако доставленные ими сведения иной раз устаревали раньше, чем мы успевали нанести их на карту.

При всех трудностях со связью 2 сентября, когда мы только что отошли на внутренний обвод, со мною - во второй уже раз, но и в последний до конца Сталинградской обороны - сумел соединиться по ВЧ начальник штаба 64-й армии Иван Андреевич Ласкин.

Разговор шел о стыке между нашими армиями, о том, как его укрепить. Локтевой контакт поддерживался, но сил в том районе было маловато, а особенно - огневых средств. Я обрадовался, услышав от Ласкина, что командарм 64-й генерал М. С. Шумилов решил перебросить туда кое-что с другого своего фланга, где стало полегче. "Вот за это спасибо!" - вырвалось у меня от души.

Вообще к 64-й армии, нашему соседу слева, мы питали самые теплые чувства. Эта армия пережила в августе немало тяжелых дней, особенно в последних числах, когда враг прорвался у станции Абганерово. Однако главный итог августовских боев в ее полосе состоял в том, что она все-таки остановила танковую армию Гота, не дала ей завладеть приволжскими высотами у Красноармейска и ворваться в Сталинград с юга.

К началу боев на внутреннем оборонительном обводе перед фронтом 62-й армии и правым флангом 64-й было выявлено (считая и второй эшелон) до восемнадцати неприятельских дивизий - пехотных, моторизованных, танковых. В их числе на картах разведотдела значилось много старых кадровых немецких дивизий - 71, 94, 295-я и другие. Какую-то долю этих сил еще могли оттянуть своими контрударами наши правые соседи за коридором, какую-то долю сковывала 64-я армия. С остальными предстояло иметь дело нам.

В стрелковых частях 62-й армии насчитывалось 33 тысячи штыков. Наиболее боеспособные, самые полнокровные части находились на правом фланге. В выдвинутых туда трех свежих бригадах (к упоминавшимся уже 124-й и 149-й командование фронта добавило 115-ю отдельную стрелковую бригаду полковника К. М. Андрюсенко) было больше людей, чем в семи-восьми номинальных дивизиях, на которых пока держалась оборона центрального участка внутреннего обвода.

Вопрос об усилении центра или левого крыла за счет правого не вставал: на правом фланге еще 23 августа враг прорвался к городу, и свежие бригады прикрывали непосредственно Тракторный. Кроме того, на правом фланге важно было удержать орловский выступ - самые западные наши позиции в районе речки Орловка (приток Мокрой Мечетки) и одноименного селения, единственный в полосе армии участок, где наши войска не отводились на линию внутреннего обвода.

Выступ, оставшийся в наших руках благодаря активным действиям группы генерала Штевнева (хотя она и не смогла перерезать с юга неприятельский коридор), мешал фашистским войскам, находящимся севернее Сталинграда, сомкнуться с теми частями, которые атаковали нас с запада. Выступ представлял также выгодный плацдарм, с которого в благоприятный момент (такая задача отнюдь не снималась) можно было двинуться навстречу частям Сталинградского фронта, атакующим неприятельский коридор с другой стороны.

Из штаба фронта вновь и вновь подтверждали: подкрепления из тылов идут. Правда, об их численности и сроках прибытия долго не было известно ничего определенного. Наши старые дивизии пополнялись пока сталинградскими ополченцами.

Помню, как в одну из ночей на позиции за Дар-горой отправлялся сводный рабочий батальон - около 900 бойцов, вооруженных автоматами, поднятыми со дна Волги (баржа, на которой их доставляли, была потоплена при бомбежке).

Помню, как посылались на особенно трудные участки экстренно мобилизованные сталинградские коммунисты и комсомольцы. Вот и сейчас лежит передо мною текст короткого постановления Городского комитета обороны от 29 августа: "Считать необходимым в течение 5-10 часов мобилизовать тысячу коммунистов на фронт".

Другой документ свидетельствует: только с одного Тракторного завода до 5 сентября было зачислено непосредственно в части армии 2800 человек (помимо многих тысяч тракторозаводцев, мобилизованных раньше по линии военкомата).

Но всего этого было слишком мало, и Военный совет фронта начал усиливать 62-ю армию за счет других.

Еще 1 сентября прибыла к нам из 64-й армии 38-я мотострелковая бригада полковника И. Д. Бурмакова. Она считалась коренной сталинградской: была сформирована, когда враг уже приближался к Дону, и состояла в основном из рабочих местных заводов.

Месяц назад бригада стояла в самом Сталинграде, в резерве фронта. Когда осложнилось положение в полосе 64-й армии, ее перебросили туда. Бригада отлично показала себя, защищая подступы к Красноармейску. И вот теперь она вернулась под стены родного города как раз к решающим боям.

Полковник Иван Дмитриевич Бурмаков был опытным командиром, прошедшим школу гражданской войны в дивизии Щорса. Он успел привить бойцам совсем еще молодой части чувство гордости за нее. Здесь жил девиз: стать гвардейцами! (И стали довольно скоро.)

С прибытием в армию этой бригады у меня в памяти связано и знакомство с Ф. И. Голиковым, будущим Маршалом Советского Союза, а тогда генерал-лейтенантом, назначенным в августе заместителем командующего Юго-Восточным фронтом. Бригаду Бурмакова, которая перебрасывалась к нам в сверхспешном порядке, Филипп Иванович сам и привел, сам проводил до назначенного ей участка обороны.

Генерал-лейтенант Голиков возглавлял ВПУ - фронтовой вспомогательный пункт управления, находившийся обычно в расположении той армии, где обстановка всего труднее. Одно время такой армией была 64-я, теперь стала наша. Роль ВПУ еще более возросла после того, как в первых числах сентября генерал-полковнику Еременко пришлось перенести основной КП двух фронтов, которыми он командовал, за Волгу: слишком сложно стало управлять из Сталинграда левым крылом Юго-Восточного фронта, а тем более войсками Сталинградского фронта, отделенными неприятельским коридором.