Чтение онлайн

— Я сейчас все переделаю. Сколько сейчас времени? Половина восьмого? Я еще успею в магазин… — она осеклась на полуслове и повернулась к дочери: — Василин, ты не помнишь, во сколько закрывается магазин? Сегодня все работают по укороченному графику.

Задумавшись, она припомнила объявление на двери:

— В восемь, кажется… Да, точно, в восемь.

Мама заискивающе улыбнулась:

— Андрюш, не злись, мы быстренько все исправим, сделаем оливье на твой вкус. Василина, иди на кухню, отвари яйца. И смотри, не передержи, а то желтки потемнеют, папа такие не любит.

Василина, которая только-только закрепила мишуру, с готовностью кивнула и побежала на кухню. Оставаться с папой перед телевизором ей совсем не хотелось. Сколько она себя помнила, он всегда был чем-то раздражен и постоянно ходил по квартире без настроения. Когда он возвращался с работы, непринужденная легкая обстановка рассеивалась, а под натяжными потолками словно сгущались тучи от одного только угрюмого выражения папиного лица. Когда он был дома, не хотелось ни шутить, ни смеяться, ни делиться новостями и свежими сплетнями… Василина предпочитала запираться в своей комнате, пока мама всячески угождала папе, бегая вокруг него и хлопоча, чтобы снискать одобрение или подобие улыбки.

Но по праздникам спрятаться в комнате не выходило. Только Василине стоило закрыться у себя, как папа начинал возмущаться:

— Ты что, единоличница? Будь добра семейный праздник отмечать за столом вместе с родителями, а не у себя в норе, как мышь трусливая. И телефон свой оставь, нечего в экранчик пялиться.

Василина вспоминала рассказ мамы, как они с познакомились в старших классах, а после окончания школы сразу поженились. Девушка терялась в догадках, в какой момент папа превратился в такого брюзгу. Ведь у них с мамой была такая красивая история любви!

Вот и сейчас, набирая воду в кастрюльку, она припомнила, с каким влюбленным восхищением мама рассказывала об их с папой юности. Совсем недавно — буквально несколько часов назад за приготовлением злополучного оливье — она в который раз повторила:

— Когда твой папа появился в нашей школе, все девчонки начали за ним увиваться. Он был самым красивым, как с обложки журнала! Тебе очень повезло, ты унаследовала его черты. А я сразу поняла, что действовать нужно хитростью, иначе Андрюша просто не заметит меня среди остальных. Ой, чего я только не придумывала… Один раз даже на дерево в его дворе залезла. Дождалась, когда он будет выходить из дома, и попросила помочь слезть. Мол, забралась кошку снять, а она и без меня спрыгнула. Он меня называл Леди Катастрофой. Вот так и примелькалась ему. А потом слово за слово, дело за дело, и мы начали встречаться. Ну а после школы я решила время даром не терять. В тот же университет у меня поступить не получилось, папа-то у нас на инженера пошел, а я полный гуманитарий. Все, подумала, потеряла! Сейчас его на первом же курсе быстро охомутают. И довела дело до свадьбы. А там уже и ты у нас родилась… Так и надо действовать, а то парни-то нерешительные. Хороших мальчиков быстро разбирают. Нельзя пускать дело на самотек и ждать, когда же за тобой начнут ухаживать. Вот так будешь сидеть ушами хлопать, а в это время всех парней разберут, останутся только дурачки какие-то. За свое счастье надо бороться!

И мама до сих пор боролась. Василина видела, каким трудом и упорством доставался ей семейный очаг. Следуя маминым наставлениям, она точно также, как и родительница в свои юные годы, добивалась Роберта. Он определенно был тем самым, с которым ей хотелось провести всю жизнь. И нужно было во что бы то ни стало убедить его в том же, пока это не сделала какая-нибудь другая девчонка. Например, та же Ириска.

Включив таймер, который мама купила специально для варки яиц, Василина засекла время и устроилась на подоконнике. За окном разыгралась снежная буря в самый канун Нового года. Еще и сорокаградусный мороз ударил. В новостях такую погоду назвали аномальной. Благо, она должна была успокоиться уже первого января, иначе бы Василину не отпустили провести зимние каникулы в загородном доме, в который она получила таинственное приглашение от Раисы Алексеевны.

А таинственным оно было по многим причинам…

Когда Василина и Женька, отстояв в буфете километровую очередь и урвав последнюю мини-пиццу на двоих, зашли в кабинет литературы, их внимание сразу привлекли два конверта на парте. Подруги приняли их за мусор, оставленный предыдущим классом, но подойдя ближе, они поняли, что ошибались. «Мусор» был изящным приглашением на черном глянце с золотыми вензелями и аристократичным тиснением.

Приглашение

Дорогая Василина!

Приглашаю Вас посетить величественное поместье Кэллоуэй, утопающее в тумане английской глубинки 1923 года. Здесь, в мрачных залах родового гнезда лорда Генри Блэкфорда — таинственного аристократа с эксцентричным поведением — собрались необычные гости: светские львицы, загадочные аристократы и умудренные интеллектуалы.

За окнами бушует снежная буря, и внезапно поместье оказывается отрезанным от мира. В воздухе витает напряжение, и вечер принимает зловещий поворот, когда становится известно о загадочном убийстве. Сможете ли вы разгадать тайны этого уединенного места, прежде чем станет слишком поздно?

Точно такое же приглашение получила и Женька, только начиналось оно со слов «Дорогая Евгения». Переглянувшись, подруги решили, что это чья-то шутка. Например, Артемия. Стрельнув взглядами в сторону его парты, они увидели на ней точно такой же конверт. Осмотрев класс, подруги не заметили других приглашений. Девушки были уверены, что адресаты не могли их забрать просто потому, что в кабинет они вошли первыми — одноклассники воевали в буфете за оставшиеся сосиски в тесте и трубочки с кремом. Оно и понятно, ведь самым невезучим доставались пирожки с печенью и расстегаи с капустой.

Три конверта на весь класс могли означать только одно — других в поместье Кэллоуэй попросту не приглашали.

Объяснение загадочным приглашениям нашлось быстро. Раиса Алексеевна решила организовать зимние каникулы для отличившихся учеников и разыграть классический английский детектив, пригласив школьников в загородный коттедж на турбазе среди снегов и елей. Разумеется, не было и речи о настоящем английском поместье в глубинке туманного Альбиона.

— Откуда у простой учительницы деньги на все это? — изумилась Женька, когда Раиса Алексеевна обрадовала их, что зимние каникулы пройдут за ее счет в качестве новогоднего подарка и поощрения ученикам, которые проявили себя в первом полугодии.

Артемий встрял в обсуждение таинственных приглашений:

— Раиса, если вы не знали, не простая штучка!

— А золотая? — хмыкнула Василина, неприязненно покосившись на парня, который вечно грел уши.

Он многозначительно произнес:

— Насчет Раисы говорить не буду, может, умер у нее какой-нибудь одинокий богатый дядюшка и оставил ей наследство. Но вот что я знаю наверняка, так это то, что муж у нее как раз золотой. Он большая шишка. Большая и богатая.

Женька недоверчиво скрестила руки на груди:

— Прям так уж и большая?

Артемий пожал плечами:

— Можете мне не верить, но за меня говорят факты. Раиса работает в школе не из-за денег, с доходами своего мужа она могла бы сутками торчать в каком-нибудь спа. Она сюда ходит… ради удовольствия, получается?

— Типа по призванию? — уточнила Василина.

Парень щелкнул пальцами:

— Именно! Ей тупо нравится преподавать в школе. Она же не просто так постоянно устраивает нам какие-то активности. Кто еще из учителей возит нас на экскурсии по другим городам? Кто еще приглашает провести зимние каникулы загородом и побыть детективами? Только Раиса. А все почему? Потому что ей в кайф то, чем она занимается!

Василина кивнула:

— Ладно, с Раисой разобрались. Не пойму только, чего ради она тебя пригласила? Даже наши отличники не удостоились такой чести!

То, почему они с Женькой оказались в числе избранных, было неудивительно. Василина в последнее время сильно подтянулась по литературе, перечитав всю классику из школьной программы и расширив кругозор благодаря мотивации в виде Роберта. Раиса Алексеевна неустанно хвалила ее и поражалась каждый раз, когда Василина вставляла на уроке что-нибудь, выходящее за пределы их учебника. Однажды учительница даже поставила ее на одну ступень с Робертом, что говорило о многом.