Чтение онлайн

Но это была только увертюра. Оркестр грянул, когда дактианцы ускорились и бросились в атаку. Одновременно поддала газу и машина туземцев. Рычание биоников превратилось в рев, а со стороны машины донесся грохот заработавшего крупнокалиберного порохового пулемета.

Штурмовики тоже открыли огонь, и в метавшейся под сводами тоннеля музыке появились новые нотки – хлопки взрывающейся плоти, шипение кипящей крови, вопли гибнущих биоников и топот маневрирующих людей и роботов. В бою на близкой дистанции был важен маневр, поэтому мароманны и дактианцы устроили натуральные танцы под огнем. Не маневрировала в этой схватке только третья сторона, машина туземцев. Она сбросила скорость и теперь медленно надвигалась, поливая всех и вся свинцом из своего древнего оружия.

Кстати, Бозе напрасно опасался, что мароманны сожгут некий шедевр доисторического автомобилестроения. Ничего шедеврального в раритете не было. Восьмиколесная машина походила на бронированную коробку с клиновидным носом и тупой кормой. Из корпуса торчали два курсовых пулемета небольшого калибра, а сверху была приляпана несуразно маленькая башня, в которой, впрочем, вполне хватало места для казенной части большого пулемета. Именно из этого «крупняка» местные партизаны и пытались покрошить в капусту всех незваных гостей планеты Терранова-Оттономика.

Интересно, как ее называли сами туземцы?

Толстые деревянные своды частично гасили звуки, но грохот стоял все равно оглушительный. И дело было не только в калибре пулемета. Пороховой крупнокалиберный монстр имел какую-то средневековую скорострельность, не больше тысячи выстрелов в минуту, и потому не выл, как вильдерское оружие, а басовито тарахтел. Зато, наверное, не перегревался, о чем косвенно свидетельствовало отсутствие охлаждающего кожуха вокруг ствола. Все те же вильдерские «дуры» из-за мощных, но громоздких систем охлаждения явно проигрывали этому оружию в изяществе. При всем при этом пулемет бил точно, и его боеприпасам хватало силенок опрокинуть даже робокрига. Пробить наноброню – не хватало, а остановить противника и уронить получалось запросто.

Но самое эффектное шоу началось, когда дактианцы вроде бы начали теснить штурмовиков и, чтобы развить успех, бросили в атаку резерв. Они не сразу поняли, что «отступление» было уловкой – Хауэр решил разделить атакующих, чтобы уменьшить напор живой массы противника. Вдохновленный мнимым успехом резерв разогнался и буквально прыгнул на штурмовиков сразу всей массой, но мароманны продемонстрировали отменную реакцию и вмиг растянулись на полу всем отрядом, а затем так же одновременно, с дружным металлическим лязгом поднялись и вновь открыли огонь.

Неожиданное и четко выполненное упражнение «лечь-встать» обеспечило штурмовикам желаемое преимущество, и даже больше. Перемахнувшая через головы хитрых мароманнов сводная стая «гепардов» и «волков» очутилась меж двух огней. С тыла их поджаривали мароманны, а с фронта расстреливал броневик туземцев. Прижавшиеся к холкам верховых биоников дактианцы были защищены почти не хуже мароманнов, их живая чешуйчатая броня без проблем выдерживала прямые попадания тяжелых пуль, и дактианцы отделывались синяками и ушибами, а вот «гепардам» и «волкам» повезло намного меньше. «Ездовым кошкам», тоже довольно толстокожим созданиям, пули ломали лапы, а «волков», задуманных инженерами исключительно как «живое холодное оружие», а потому не имеющих брони, свинец разносил в клочья.

Но подставленные мароманнами под пулеметный огонь дактианцы не растерялись, надо отдать им должное, и не бросились бежать. Да и куда им было бежать? Теперь на пути отступления оказались мароманны. Пришлось дактианцам драться на два фронта. В тылу они не преуспели, мароманнская наноброня с элементами силовой защиты выдерживала натиск, а ответный огонь заставлял маневрировать и терять прицел. Зато против туземной боевой машины дактианцы действовали вполне успешно.

Два всадника почти синхронно вскинули оружие и открыли по машине беглый огонь. Костяные иглы летели на порядок быстрее пуль и за счет набираемой при разгоне и в полете бешеной энергии пробивали насквозь все, что было не защищено силовым полем. Толстая броня машины не стала исключением. Но пулемет в башне бронетранспортера не умолк. Две короткие очереди сбросили дактианцев с «гепардов» и явно поумерили их воинственный пыл. Но тут в бой вступил еще один дактианский стрелок, и партия осталась все-таки за Аррадактом. Третий боец выстрелил из «дракона». Это было уже действительно грозное оружие, стрелявшее, а точнее сказать, плевавшее чем-то вроде сгустков плазмы или шаровых молний. Истинную природу огненных шаров, мгновенно прожигавших насквозь полуметровую классическую броню, дактианцы держали в строгом секрете. Отправленная навстречу машине «шаровая молния», чиркнув по крыше, прожгла в ней широкую дымящуюся борозду и врезалась в башню. Снести башню она не снесла, но продырявила насквозь, а заодно превратила грозный пулемет в оплавленный кусок металла.

Машина огрызнулась из курсовых пулеметов меньшего калибра и врубила задний ход.

А дактианцы, больше не обращая внимания на туземный экипаж, быстро перестроились и развернулись в сторону мароманнов. Но этакое проворство не сильно улучшило их положение. Штурмовики уже прикончили биоников у себя в тылу и развернули все стволы в сторону группы, бившейся с туземцами.

Преимущество было явно на стороне мароманнов – два десятка воинов и столько же робокригов могли сжечь дюжину дактианских бойцов и всех уцелевших биоников одним залпом. С десяти шагов это было просто. И ответный огонь из иглометов и даже из «дракона» не мог существенно изменить этот расклад. Это понимали и мароманны, и противник. Оставалось лишь поставить точку.

Но Хауэр вдруг приказал «ждать».

Уловив, что пауза затянулась, дактианцы чуть приподняли стволы и попятились.

И Макс так и не отдал приказа открыть огонь.

Дактианцы окончательно взбодрились и потянулись к боковому тоннелю – на их счастье, не заваленному. Секунд через пятнадцать в главном тоннеле не осталось ни одного живого дактианца или бионика. Более того, великодушно отпущенные Хауэром враги сделали ответный жест – закрыли за собой дверь, то есть бросили позади себя несколько «инженерных гранат», и проросшие вмиг орфийские кусты закупорили просвет вспомогательной штольни.

И этот вариант устроил всех.

– Я тобой горжусь, – заявил Бозе, отлипая от стенки. Вжавшись в нее рядом с Момо, доктор наблюдал за схваткой.

Он мог бы отлипнуть и раньше, если бы потребовалось помогать раненым, но своих раненых не было – были два сожженных «драконами» робокрига и один убитый тем же оружием воин. Дактианских же раненых противник утащил с собой в боковую штольню, а пострадавших туземцев, если они имелись, увез бронетранспортер.

– Не гуманизма ради, а экономии для, – спокойно изрек Хауэр. – Нам по-прежнему негде подзарядить оружие и броню. В среднем у всех осталось по половине боезапаса. А работы впереди неизвестно сколько.

– Все равно ты растешь в моих глазах, – объявил Борис и кивком указал на кифера. – Момо тоже выражает тебе уважение.

– Лучше пусть приготовит какой-нибудь напиток. – Макс облизнул губы. – Пить хочется.

– Наниты не конденсируют влагу? – Бозе протянул руку. – Давай посмотрю, что там у тебя в броне барахлит?

– Некогда, – отмахнулся командор. – Продолжаем движение. Мы не должны отстать от вильдеров.

– Но ведь мы знаем, куда они направляются.

– Этого мало. Надо вовремя выбраться из тоннеля. Если у вильдеров будет большой запас времени, они смогут заминировать выход. Или попросят своих местных друзей придумать еще какую-нибудь гадость. Не знаю, что там за личный состав, но командирша у них грамотная.

– А-а, понятно. Да, ты прав. Отстать нельзя, догнать…

«Отстать нельзя догнать». Расстановка знаков препинания в этой фразе оказалась важна не меньше, чем в известном аналоге «казнить нельзя помиловать». Хауэр убедился в этом очень скоро.

Мароманны взяли высокий темп и почти нагнали вильдеров у самого выхода из тоннеля. И хорошо, что нагнали. Выход открывался через одну из крупных боковых штолен. То есть штурмовики запросто могли бы проскочить на развилке прямо и бежали бы тогда по тоннелю еще неизвестно сколько.