Чтение онлайн

Император вернулся обратно, еще раз пронзил собеседника своим металлическим взглядом и также тихо, как в начале разговора, но отчётливо произнес:

—Надо слушать маму, бичо!

—Я подумаю, — упрямо наклонив голову, пробормотал молодой кавказец, хотя в глубине души понял, что его судьба только что сделала уверенный поворот.

—Подумай, — согласился император и вложил в ладонь этот перламутровый крестик, — это вам с мамой… лично от меня…

Новая духовная академия под патронажем Льва Толстого и близко не напоминала ненавистную для Сосо семинарию. Два года будущих священников пяти основных конфессий учили практическим вопросам выживания их паствы больше, чем духовным канонам. Оказание первой помощи при бедствиях и болезнях, ликвидация безграмотности, организация медицинского обслуживания, потребительской кооперации и всему, всему, всему, что имеет отношение к облегчению нелегкой доли в основном крестьянского населения. Академия настойчиво прививала вкус к взаимодействию и взаимовыручке вдали от очагов цивилизации. Учила не уходить от мирской жизни, а наоборот — активно вторгаться в неё. Готовила из духовных лиц специалистов самого широкого профиля, чтобы каждый был способен, если надо, работать преподавателем, библиотекарем, фельдшером, строителем и даже пожарником. А что? Храм — обычно самое высокое здание, с него лучше всего обозревать окрестности и, в случае чего, бить в набат. А потом им же, как самым грамотным, первыми пришлось осваивать ремонт и эксплуатацию тракторов и автомобилей, потому что вокруг сельских приходов и монастырей уже создавались механизированные тракторные станции. Их же привлекали в рейдовые отряды по выявлению и пресечению ростовщичества — единственного, полностью запрещенного вида хозяйственной деятельности в стране. Именно там его способности к оперативной, организаторской и аналитической работе подметил сам Дзержинский, двинув в Главное Политическое Управление…

—Иосиф Виссарионович, приехали!

Он даже не заметил как Руссо-балт выкатился на Ходынское взлетное поле, где уже раскручивал винты первый в мире пассажирский самолёт “Илья Муромец”. Старшее поколение еще побаивалось совершать воздушные путешествия, но для него это — служебная необходимость, по другому везде просто не успеть. С дозаправкой в Казани, он уже к вечеру будет в Мотовилихе, на самом западном заводе военно-промышленного комплекса. Все остальные — гораздо восточнее, немцам до них никак не дотянуться. И дело тут не только в расстояниях. Урал, Алтай и Сибирь — это целая сеть подземных хранилищ Всемирной резервной валютной системы, безопасное пристанище золотых авуаров правительств половины мира. Результат длинного и трудного выяснения отношений с Ротшильдами. Сошлись на том, что творить они могут что хотят, но только за границей. После массового путешествия по сибирским и тибетским просторам, финансисты нашли “Хартлэнд” идеальным местом для надёжного хранения международных резервов и первыми подали пример. Даже знаменитый метеорит не поколебал их решимости. Ротшильдов понять можно — в подбрюшье медведя, да еще и под охраной его клыков гораздо безопаснее, чем на “свободном рынке”, где банкиров грабят и отстреливают гангстеры, как куропаток. (Савенков совсем распоясался). Мировые биржи последние десять лет сотрясает кризис за кризисом, и только сибирские полиметаллические ценные бумаги стоят скалой посреди ревущего океана нестабильности. Лучше дела только у казенной компании “Русский нефтяной консорциум”, раскинувшейся широким серпом от Аравии и Месопотамии на юге до Уфы и Казани на севере. Вот на это богатство и зарится военная машина кайзера, сидящая на строгой углеводородной диете. Ну ничего, поборемся! „Воевать без нефти нельзя, а кто имеет преимущество в деле нефти, тот имеет шансы на победу в грядущей войне“ (*)

Самолет парил над прямой, как стрела, дорогой, по которой неторопливо ползли зеленые гусеницы поездов. Изредка их разбавляли яркие оранжевые пятна молодёжных поселков на колёсах — вагоны, сконструированные, как жильё на две семьи — для каждой гостиная, две спальни, кухня, туалет, душ — невиданная роскошь для селян, привыкших к спартанским условиям. Эти — на БАМ. А буквально пять лет назад “бородинцы”, их назвали так по фамилии инженера-конструктора Александра Бородина, ежедневно сотнями стартовали из европейской части империи, вывозя охочую до приключений и заработка молодёжь на стройки Урала, Сибири, Маньчжурии. Простое в своей гениальности решение. Дом на колесах заселялся молодожёнами при отправлении. По месту прибытия его просто снимали с рельсов, устанавливали на временный фундамент, утепляли, подключали к удобствам, а новоселы отправлялись на заранее заготовленные для них рабочие места.

17 миллионов за три года, 30 эшелонов в день — невиданное переселение народов, здорово разгрузившее ставшую тесной европейскую часть России, позволившее заложить две сотни новых городов и больше десяти тысяч поселков. 85 миллиардов рубликов — по 5000 на каждого переселенца — потратила казна за пять лет. Но зато теперь вдоль трех железных дорог, тянущихся с Запада на Восток до самого Тихого океана можно было летать не только днем, но и ночью — по “светлячкам” железнодорожных узлов, населенных пунктов, месторождений, электростанций и промышленных гигантов, напряженно выдающих на горА мегаватты тепла и электричества, тонны промышленной продукции. Иосиф неутомимо, без сна и отдыха работал в эти годы по 20 часов в сутки, за что получил прозвище “Стальной”, а после подсчета построенных его управлением механизированных станций занял законное место в Сенате вместе с промышленником Второвым — за город-завод Электросталь, с энергетиками Классоном и Красиным — за тысячу сибирских электростанций, инженером Ипатьевым — за отечественный химпром и изобретателем Шуховым, чьи ажурные конструкции с тех пор являются визитной карточкой Сибири, Маньчжурии и Дальнего Востока.

Тянется ниточкой под крылом самолёта железная дорога, ветвится убегающими в сторону подъездными путями. Кажется, он может их перечесть, закрыв глаза. Исходил ногами и верхами. С Запада на Восток — дневник побед и поражений. И такие были. Особенно обидно он мог сесть в тюрьму из-за невыполненного предвыборного обещания — каждому первокласснику по сборнику Пушкина. Пообещал, выслушал рукоплескания и, с головой уйдя в текущую работу, просто не успел… И сел бы, если бы не его начальник — Дзержинский. Феликс Эдмундович лично выступил на суде сварливо заметив: “Ваша честь! После нынешней работы любая каторга, на которую бы Вы не определили Иосифа, для него будет отдыхом!” Приговор все равно влепили, но с отсрочкой исполнения на три года. А уже через год второй его поручитель, Лев Николаевич, лично вручал первоклассникам Ясной Поляны новые, пахнущие типографской краской и сверкающие глянцевой обложкой сборники сочинений Александра Сергеевича. Обещание было выполнено, урок усвоен. Лучше вообще не обещать, чем обещать и не сделать! Утешало — не один он такой. Владимир Ильич со своим прожектом замены армии и полиции на поголовно вооруженный пролетариат так и путешествует из законодательного собрания в Шушенское, и обратно.

Зато за время совместной работы им удалось принять новое пенсионное уложение, направленное на сохранение положительной демографической динамики. В соответствии с ним, государственная пенсия родителей напрямую зависит от заслуг, достижений и уплаченных налогов воспитанных ими детей. При наличии нескольких детей, пенсии складываются. Народ сообразил быстро. Через год у детских домов и сиротских приютов не было отбоя от желающих усыновить, удочерить или оформить опекунство. Отечественных сирот расхватали, как горячие пирожки, а обделенные бездетные потянулись в поисках неприкаянных бездомных ребятишек за границу. Ну и Слава Богу! Много детей не бывает. Нам ещё Дальний Восток и Крайний Север заселять.,

Самолёт сделал круг над Казанью, нырнул вниз, будто хотел ткнуться носом в зеленый лесной ковер, но в последний момент передумал, скользнул над самыми кронами, подпрыгнул на невидимых кочках и покатился по грунтовой полосе, отфыркиваясь двигателями, будто морж после купания. На взлётном поле было шумно, как на базарной площади перед праздником. Казань — удобный транзитный перекресток для нового крылатого транспорта. На юг — до Багдада и Медины, на Восток — до Харбина и Владивостока, на Запад — до Одессы и Вильно торили дорогу солидные степенные “Ильи Муромцы” и юркие быстрокрылые “Алеши Поповичи”. Третий богатырь “Добрыня” в силу своей специфики обретался только на водоёмах и был первым гидросамолетом, сразу попавшим на военную службу. Впрочем и первые два богатыря тоже делали свои последние гражданские рейсы. Мобилизационный приказ уже подписан.

—Иосиф! Ты ли?

На взлетном поле, расставив руки, будто демонстрируя результат рыбалки, стоял герой сражения в Персидском заливе, командир батареи поручик Жуковский. Точнее, уже не поручик и даже не артиллерист.

— Да никак капитан авиации? — вздернул брови Иосиф.

— И ты уже не вольноопределяющийся, — хохотнул лётчик.

— Ну да, определился вроде…, - улыбнулся викарий.

— Вот и я! Мне уже самоходный дивизион давали под команду, но как увидел это чудо, — Жуковский махнул перчаткой на новенький биплан, — так и понял — погиб я для артиллерии! Правда, в воздухоплавательную академию приняли с понижением в чине, несмотря на все боевые заслуги. Но веришь — ни одного дня не жалел. С тех пор и летаю.

— С Уточкиным служите?

— Да, а до этого — с Красиным! Леонид Борисович сейчас в Америке, мотается от побережья к побережью — роет носом землю, ищет таланты, гребёт всех, кто имеет хоть какую-то ценность, и переправляет в наши академгородки…. Прости, Иосиф, мне уже на взлёт отмашка. Пора! Рад был свидеться…

Мягкий июньский день клонился к закату. Генеральный секретарь Главного Политического Управления Иосиф Джугашвили присел на теплую траву, привалился спиной к самолетному шасси и прикрыл глаза. Надо постараться хотя бы немного отдохнуть. Последний мирный день. Потом будет недосуг. Завтра начнётся… Грохот пушек, кровь, пот, вонь сгоревшего пороха и растерзанных тел. Оскалившиеся легионы “цивилизаторов” в очередной раз накатят, как океанская волна, чтобы разбиться о ненавистную им твердыню, схлынут, оставляя на просторах Отечества выбитые зубы, обгаженные портки и лохмотья собственной спеси. Защитники, отложив оружие, в который раз возьмут в руки мастерки, чтобы чинить и восстанавливать порушенное нашествием “наших западных партнеров”. И так без конца. Раз за разом, столетие за столетием. «Все это ляжет на плечи русского народа. Ибо русский народ — великий народ. Русский народ — это добрый народ. У русского народа — ясный ум. Он как бы рожден помогать другим нациям. Русскому народу присуща великая смелость, особенно в трудные времена, в опасные времена. Он инициативен. У него — стойкий характер. Он мечтательный народ. У него есть цель. Потому ему и тяжелее, чем другим нациям. На него можно положиться в любую беду. Русский народ — неодолим, неисчерпаем».(**)

(*) Сталин. Политический отчет Центрального Комитета XV съезду ВКП(б). 3 декабря 1927 года

(**) Сталин. Беседа с Коллонтай.

КОНЕЦ