Чтение онлайн

Отвесив зрителям церемонный поклон, девушка приняла стойку, готовая сразиться с фантомным противником. Как же должна протекать эта схватка? Вероятно, сначала двое примериваются друг к другу, осторожничают, выжидают. Теперь несколько быстрых шагов вперёд, не забывая отражать атаки. Оппонент нервничает, ведь ещё немного — и он окажется загнанным в угол. Осталось отбить ещё одну его атаку — поспешную, плохо подготовленную, но от этого не менее опасную. А теперь нужно достать соперника длинным выпадом.

Увлечённая игрой, Юнис подалась далеко вперёд, силясь дотянуться остриём шпаги до воображаемого противника и перенесла вес на правую ногу. Движение вышло неловким, колено отозвалось неожиданной болью. Девушка попыталась скорее вернуться в привычное положение, но запуталась в юбках и едва не упала. Стремясь удержать равновесие, она неудачно взмахнула рукой, в которой держала оружие. Остриё шпаги прошлось над туалетным столиком, сметая всё на своём пути.

От боли в ноге и звона бьющегося стекла волшебство момента растаяло без следа. Юнис с досадой опустила шпагу. Она стояла среди раскатившихся по всей комнате безделушек и осколков флаконов.

Одна из наблюдательниц с картины заливалась смехом, прикрывая рот нарядным веером из разноцветных перьев.

«Правильно веселишься, — подумала Юнис, — Такая неумеха, как я, только этого и заслуживает. Так ведь и пораниться недолго».

Стараясь не опираться на правую ногу, девушка вернула шпагу на место.

Вероятно, воображение Юнис было ещё взбудоражено фантазиями поединка, но ей показалось, как будто сам клинок протестует против того, чтобы вновь отправиться на покой в недра старого футляра. Шпага манила своей приятной тяжестью и звала снова ощутить ладонью мягкость кожаной оплётки. Было бы так притягательно ещё немного подержать оружие в руке, сделать пару уколов, услышать свист рассекаемого клинком воздуха. Но графиня Соланж наверняка не обрадуется, если застанет её за этой игрой. Скажет, по обыкновению, что девицам в разгар своего дебютного сезона не пристало заниматься подобными вещами и, чего доброго, расстроится. А ведь у матушки и без неё столько огорчений.

Вздохнув, Юнис закрыла футляр и затолкала его подальше вглубь комода.

Но джинна, выпущенного в тот вечер из бутылки, уже невозможно было загнать обратно.

***

Соланж Пиллар была крайне обеспокоена, когда нанятый ею для Юнис учитель танцев с тревогой сообщил о странных наклонностях своей подопечной.

Графиня хорошо помнила собственную юность и мимолётную влюблённость в преподавателя музыки, который приходил заниматься с её старшей сестрой. Мервали были не то, чтобы бедны, напротив, — старинный и уважаемый знатный род владел землями, которые давали вполне неплохой доход. Одна беда — этого дохода не хватало на всех многочисленных отпрысков фамилии. Вздумай престарелый виконт поделить наследство между всеми своими детьми, а те между собственными — и каждый из молодых Мервалей остался бы хозяином едва ли пары крестьянских домов на крошечном клочке земли. Благоразумный патриарх рода не желал подобной судьбы своим детям, поэтому семейство жило, что называется, в тесноте да не в обиде. Порой приходилось экономить, и в качестве учителей в дом Мервалей нет-нет да и попадали люди молодые, без солидных рекомендаций, чью услуги стоили не так уж дорого. Таким был и прекрасный юноша, занимавшийся с Энид Мерваль музыкой и, сам о том не подозревая, научивший её пятнадцатилетнюю сестру Соланж мукам неразделённой любви.

Памятуя об этом эпизоде из своей юности, графиня, не стеснённая в средствах, подошла к выбору учителя танцев для приёмной дочери со всей ответственностью. Маэстро Журден был просто кладезем несомненных достоинств: немолодой, кривоногий, он прятал под париком обширную лысину и, в минуты волнения, говорил с заиканием, отчего почти любой разговор с ним превращался в пытку. Зато сей господин двигался с потрясающей грацией, несмотря на преклонный возраст, знал в совершенстве все мыслимые танцы и обладал безошибочным чутьём относительно того, какой из них войдёт в моду в грядущем сезоне. В общем, лучшего наставника, по мнению Соланж, нельзя было и желать для юной дебютантки. И вот теперь этот достойнейший человек проявил определённую обеспокоенность поведением Юнис.

— Ваше сиятельство, — рассказывал, он, заикаясь сильнее обычного, — не далее как сегодня, явившись на очередной урок к вашей очаровательной воспитаннице, я обнаружил её за исполнением в зале странных движений. Я призвал на помощь весь свой опыт, но не смог распознать в шагах госпожи Юнис элементов какого-либо из известных мне танцев. Когда же я осмелился спросить, что это за странные па она исполняет, при том, что на прошлом занятии мы повторяли котильон, моя подопечная рассмеялась и ответствовала, что это вовсе не фигуры танцев, как я мог подумать. По её словам, это была «атака стрелой маэстро Адаля выполненная из третьей защиты Феско». Я нашёл это немного странным, ваше сиятельство, посему спешу сообщить вам об инциденте.

Соланж поблагодарила внимательного наставника за бдительность и призадумалась.

С её приёмной дочерью в последнее время действительно творилось что-то необычное. С одной стороны, и это были хорошие новости, меланхолия, которая завладела Юнис в начале сезона, как будто бы отступила. Соланж списала всё на сложности привыкания к новой для девочки жизни и немного успокоилась. Но, увы, раньше времени.

Постепенно до внимательного материнского взора Соланж стали доходить некоторые тревожные свидетельства поведения её приёмной дочери.

Так, Юнис повадилась брать из графской библиотеки в изобилии представленные там книги, содержание которых наверняка вызвало бы живой интерес усердного слушателя военной академии. Само по себе это не было таким уж новшеством — девочка и раньше иногда проявляла охоту к изучению, скажем, книги по истории какого-нибудь знаменитого сражения или атласа с изображением формы разных подразделений, но только вместе с отцом, слушая его объяснения и комментарии. Графиня искренне полагала, что этим двоим просто нравится вместе проводить время, а чем при этом заниматься им не так уж и важно. Но теперь Юнис взялась за военную науку самостоятельно и, к неудовольствию Соланж, читала такого рода литературу с куда большей охотой, чем несколько рекомендованных ей модных романов и наставлений для благородных девиц.

В другой раз камеристка Юнис — девушка чуть постарше, по имени Меллиса — поведала, как они с подопечной ездили за всякими дамскими мелочами и стали свидетельницами самой настоящей дуэли. Бой, хоть и шёл всего лишь до первой крови, напугал Мелли до полусмерти, так что она даже не могла взглянуть в сторону дерущихся. А вот сама Юнис, по словам камеристки, наблюдала с самым пристальным интересом. Она даже вышла из экипажа и пробралась в первые ряды, поближе к сражающимся, да ещё и внимательно слушала каких-то господ, которые по итогам поединка устроили спор о том, какие именно ошибки допустил проигравший. Умудрённая жизненным опытом Соланж понимала, что дуэли, которые затеваются днём при всём честном народе (в отличие от тех, что назначаются на рассвете в парках, заброшенных зданиях и прочих скрытых от посторонних глаз местах) служат в основном ради обретения популярности и почти никогда не приводят к настоящим смертоубийствам. И, несмотря на это, графиня ни в коем случае не могла одобрить подобного интереса дочери.

Ну а вишенкой на торте, как ни странно, стали отношения Юнис с неким молодым человеком. Юный Дженгаон, младший сын одного из боевых товарищей Честона, отнюдь не являлся идеальным кандидатом в кавалеры. На взгляд Соланж, мальчишка был слишком молод, почти ровесник её дочери, и к тому же, не мог рассчитывать на значительное наследство. Но зато они, паче чаяния, прекрасно поладили с Юнис. «Что ж, это лучше, чем ничего», — решила вдовствующая графиня. После многочисленных фиаско в отношении самых перспективных кандидатов, вызванных, в основном, нежеланием или неумением её дочери близко общаться с молодыми людьми, даже такое знакомство можно было счесть за успех. И этот успех стоило развивать. Потому её сиятельство графиня приложила усилия к тому, чтобы создать те удобные возможности, которые так способствуют развитию отношений молодых пар. Дженгаон, разумеется, с полного одобрения своих родителей, стал частым гостем в доме Пилларов. Соланж находила всевозможные поводы, чтобы оставить детей вдвоём и ревностно оберегала их уединение. Те, впрочем, и сами любили поболтать без старших. В общем, всё, казалось, шло как по маслу. Пока однажды Соланж не потребовалось срочно найти дочь, которая как раз запропастилась где-то в доме вместе со своим новым кавалером. Тут-то и выяснилось, что эти двое и впрямь были увлечены друг другом, но совсем не в том смысле, которого пожелала бы Соланж.

Юная парочка обнаружилась в фехтовальном зале, которым никто не пользовался со времён поспешного отъезда в поместье после приснопамятной ссоры. Оба были вооружены тренировочными шпагами, коих здесь имелось в изобилии.

Также у неугомонной пары была книга — огромный, богато иллюстрированный атлас, посвящённый искусству фехтования, позаимствованный, очевидно, из графской библиотеки. Соланж застала свою дочь и её юного друга за горячим спором о том, как именно следует выполнять некий изображённый в атласе приём. После того, как Соланж поговорила с приёмной дочерью о неуместности подобного стиля общения с молодыми людьми, намечавшаяся было партия быстро сошла на нет.