Чтение онлайн

И вот, когда я уже понемногу от дел отходить начал, учеников поменьше брать стал и присматривал себе домик в каком-нибудь живописном месте, задумываясь о спокойной старости, боги и решили на мои молитвы откликнуться. Один знакомый шепнул, дескать, влиятельные люди учителя фехтования ищут — опытного и надёжного, такого, чтобы в самом деликатном деле положиться можно было. Ну я и дал понять, что заинтересован. Долго ли коротко ли, но устроили мне встречу с будущим клиентом. Я — рекомендательные письма в карман и пошёл, от любопытства изнывая. Уж больно окольными путями поиск вёлся, я такого прежде и не встречал, чтобы из уроков обращения с оружием настолько таинственную историю делали.

Когда оказалось, что наставник в воинском искусстве для девицы требуется, я чуть не плюнул в сердцах да прочь не вышел. Вы, мэтр Ниметаль, кажется, мечтали у Пилларов работать, так вот вам, кушайте полной ложкой. Я ж такого опыта не имею, подхода к экзальтированным дамочкам не знаю, ну, как что не так пойдёт, и кто, спрашивается, виноват будет? Конечно, учитель, не досмотрел, скажут, не предугадал.

Но, хвала богам, досаду я сдержал и расспросил получше, что и как, кто моя ученица будет, какие условия предлагают. Да и призадумался. С одной стороны, странная эта работа может боком выйти, так что греха не оберёшься. А с другой — хорошие рекомендации, на которых фамилия Пиллар стоит, это дело полезное, на дороге такие не валяются. Опять же и жалование хорошее дают, по случаю исключительности ситуации, а за домик-то, что мне больше других приглянулся, уж больно недёшево просили. В общем, поразмышлял я, взвесил все за и против, какие только в голову пришли, да и согласился.

На первый наш урок я шёл с таким волнением, какого в себе не помню с тех времён, как я экзамен своему учителю, маэстро Адалю, сдавал, на право самому преподавать. Уж так готовился, материалы подбирал, даже какие слова скажу про себя проговаривал. Но, вопреки моим опасеньям, всё прошло как по маслу. Девица эта — Юнис, графская воспитанница, оказалась крепкой и выносливой, совсем не из тех, которые в обморок чуть что падают. Слушала меня, как приму оперную, смотрела во все глаза и делала всё, что говорю. Не ученик, а загляденье, не чета тем недорослям, что мне в изобилии прежде попадались, у которых в одно ухо вошло, а из другого вышло.

Правда, вскоре я начал подозревать, что меня где-то ввели в заблужение. Мне ведь что говорили, дескать, Юнис эта прежде ничем подобным не занималась, шпаги в руках не держала. А на поверку — так у неё все упражнения ловко выходили, что стало мне казаться, будто кое-чему её и до меня научить успели. Я даже, собравшись с мыслями, к графине с такой идеей обратился. Мол, не могло ли такого статься, чтобы супруг её покойный девочку потихоньку фехтовальным премудростям обучал? Всем ведь известно, что наследника старому графу боги не послали, вот я и думал, может, он таким способом себя утешал. Но нет, заверила меня её сиятельство, Честон Пиллар девочку если и учил, то больше теоретически, с книгой в руках, а до практических занятий с оружием дело у них не доходило.

Я на этом не успокоился, конечно. Один раз представил себе даже, будто граф покойный в тренировочный зал с воспитанницей тайком от жены ходил. Ну да уж это чушь несусветная, не стал бы он таиться, коли такая блажь в голову пришла. Стало быть, продолжал я уроки наши, а сам решил о своей подопечной побольше разузнать. И намекнули мне знающие люди, что девица эта маршалу Пиллару совсем не воспитанница, а вовсе даже родной дочерью приходится, вне брака нажитой. Тут у меня всё на свои места и встало. Кровь — она ведь не водица, а уж кровь владетельных дворян, которые на протяжении сотен лет только и знали, что сражаться, — и подавно. Выходит, эта Юнис своему славному батюшке истинная дочь.

Признаться, иной раз я жалею, что не парень она. А то бы такие у нас с ней перспективы открылись — просто загляденье! С её задатками, да если не лениться, через несколько лет можно и турниры выигрывать. Иной раз я даже и подумываю вот о такой шутке: что, если нашу Юнис в мужской костюм нарядить (а это и представить не трудно, потому как не в юбках же она со мной занимается), волосы под шляпу убрать, да на турнир под чужим именем записать. А что такого — ростом она в батюшку удалась, голос тоже не слишком высокий, да и в плечах пошире иных юношей будет. Может и не заметит никто подвоха. Ну это я не всерьёз, конечно. Ведь если что — такой скандал поднимется, даже подумать страшно. А мне, напротив, к нашим урокам никакого внимания привлекать нельзя, я обязательство на себя взял в тайне хранить, с кем занимаюсь. Ну, думается мне, не больно-то эта предосторожность поможет, когда в графском доме слуг полно и у всех языки не на привязи. Но обещание своё я держу крепко, в нашем деле доверие клиента утратить — смерти подобно. Пусть иной раз и хочется в кабаке за кружечкой пива похвастать перед приятелями своей ученицей, да рассказать о том, какие курьёзы на свете случаются, но я держу язык за зубами. Как-никак за молчание моё щедро золотом заплачено.

***

К удивлению графини Соланж, вслед за успехами в фехтовании, в светской жизни её дочери, наконец, также наметился ощутимый прогресс. Довольная своим положением, Юнис сделалась более открытой и приветливой, это способствовало тому, что общество, в свою очередь, повернулось к ней лицом. Девушка с большей охотой, нежели раньше, посещала приёмы и балы и, как будто, освоила искусство приятно проводить время на таких мероприятиях. Графиня Соланж стремилась всячески поддерживать эту милую её сердцу тенденцию и не забывала отмечать успехи дочери. Возвращаясь вместе с Юнис в экипаже с одного весьма представительного и успешного приёма, она не преминула упомянуть о своих чувствах:

— Ты себе не представляешь, милая, как сильно я рада за тебя. Кажется, ты сегодня полностью довольна вечером, не так ли?

— Ах матушка, там и вправду было весело. Кажется, я протанцевала три часа кряду и с радостью продолжала бы ещё столько же, — легко ответила Юнис.

— Танцы — это воистину прекрасно. Но, кроме того, ты, насколько я видела, обзавелась некоторыми замечательными знакомствами.

— О, да! Между прочим, мне посчастливилось свести знакомство с той самой дамой, о которой ты как-то рассказывала, той, что завоевала сердце герцога Динкеллада. Всё как-то само собой получилось — генеральша Перон очень кстати оказалась рядом и представила нас.

— И что же, понравилась ли тебе эта особа? — поинтересовалась Соланж.

— О, ещё как! Общаться с ней — одно удовольствие! Я уже не помню, когда мне было с кем-то так интересно и одновременно легко, — воскликнула девушка.

Соланж несказанно удивилась, ведь удостоиться подобной похвалы из уст Юнис было до сих пор величайшей редкостью. А девушка между тем продолжала:

— Мне, право слово, даже жалко, что нам не довелось познакомиться раньше, пять минут разговора с госпожой Тасталай могли бы скрасить самый ужасный приём.

— Ревийон Динкеллад имеет обыкновение проводить в столице лишь половину сезона — с поздней осени до окончания празднований в честь Обретения, — заметила Соланж. — Остальное время Золотой Герцог проводит в отчем доме в Олайбаре. Вполне вероятно, это первый приём, который он сам и его спутница посетили в этом сезоне в Элатее.

— Надо же, большая потеря для здешнего общества. А скажи, ты запомнила, какое на Тасталай было платье? — всё не унималась Юнис к вящему удивлению приёмной матери.

— Ну разумеется, милая, я-то, в отличие от тебя, всегда обращаю внимание на такие вещи.

— Я пришла в полнейший восторг от её платья, оно такое красивое, — поделилась Юнис. — И вкусу Тасталай можно только позавидовать. Я даже расстроилась немного, когда поняла, что мне такой фасон совсем не пойдёт. Но тут нужна такая же идеальная фигура, как у неё, чтобы всё было к лицу. По правде говоря, мне кажется, она самая красивая женщина среди всех гостей.

Видя удивление на лице матери, Юнис осеклась.