Чтение онлайн

— Естественно в армию! Как будто сын графа Пиллара мог избрать какую-то другую карьеру, кроме военной! Этот юноша был совершенно прав, предпочитая доблесть и славу семейному гнёздышку. Как же он мог поступить иначе?!

— А вот и нет, в его пренебрежении супругой таилось кое-что другое. Они с Адалией и вправду друг друга на дух не переносят. Настолько, что молодой граф, которому теперь не нужно оглядываться на своего строгого батюшку, решил немедленно развестись с женой.

Слова эти произвели эффект подобный грому и молнии.

— Развестись? Но как это возможно для владетельного дворянина?! Разве традиции это позволяют?

— Ну разумеется, нет, но ведь полковник Пиллар — настоящий герой прошедшей войны. Говорят, за свои подвиги на поле брани он попросил у его величества вполне определённую награду, если вы понимаете, о чём я.

— А ещё говорят, что, когда он вернулся из Хальванга, с ним приехала очаровательная юная пленница. Молодой Честон ведь входил в дипломатическую миссию, занятую подписанием мирного договора и установлением суммы контрибуции. Вот и привёз в Броктон такой, с позволения сказать, трофей. Так что, может, это дочь графа Фальдо сама попросила развода, не желая мириться с присутствием в супружеской спальне прекрасной иностранки.

— Что за чушь! Я же говорю, Честон Пиллар собирается жениться во второй раз на какой-нибудь знатной девушке из Броктона, — поспешила заверить присутствующих неугомонная Нильсия. — И нам ни в коем случае нельзя упустить этот шанс.

— Вы совершенно правы. Но что же мы можем сделать? — раздалось сразу несколько голосов.

— Мне кажется, я знаю, кто может нам помочь, — указующий перст почтенной матроны оказался самым бесцеремонным образом направлен на одетого в зелёный мундир мужчину средних лет, который, один из немногих в комнате, был равнодушен к разговору, предпочитая развлекать себя чтением газеты.

— Простите сударыня? — удивлённо отозвался тот, осознав, что взгляды всех присутствующих направлены на него.

— Мой дорогой капитан Мишен, ваш отпуск, если я не ошибаюсь, как раз подходит к концу. Вы ведь не далее, как завтра собирались возвращаться в столицу, не так ли? Там вы наверняка без труда разыщете полковника Пиллара при генеральном штабе. А уж тогда, ради всех богов, пригласите его провести несколько дней в нашем поместье.

— Помилуйте, нас с Честоном Пилларом, пожалуй, нельзя назвать хорошими знакомыми, будет не очень-то прилично, если я стану докучать ему с такими предложениями.

— Вы должны это сделать ради наших девочек. Во имя их будущего, дорогой капитан. Ради такой цели можно и поступиться вашими глупыми принципами.

— Умоляю вас, Мишен, вы нас очень обяжете. Вы станете нашим героем, — посыпалось отовсюду.

— Хорошо, дамы, я сделаю всё от меня зависящее, обещаю, — сдался капитан. — Но, ради всех богов, не обращайте ваш гнев на меня, если владетельный граф не захочет посетить нашу скромную обитель.

В зазвучавшем на все лады хоре благодарностей лишь один женский голос выбивался из общего настроя.

— Но маменька, зачем мне такой жених? Если он так легко разводится с этой бедной Адалией Фальдо, вдруг он и новую жену бросит без зазрения совести?

— Ну нет, милая, можешь не беспокоиться на этот счёт. Будь Честон Пиллар трижды героем и другом короля Адальберга, второй подобной выходки ему не простят, так и знай, — успокоила мнительную дочку мудрая мать.

***

Неизвестно, какие боги осенили своей милостью женскую половину семейства Мервалей, но спустя неделю в поместье пришло самое обнадёживающее письмо. Капитан Мишен сообщал, что владетельный граф Пиллар любезно принял приглашение поохотиться на землях Мервалей для чего и прибудет в ближайшую пятницу вместе с одним другом. При получении этого радостного известия всё в Берлоге пришло в неописуемое движение. Слуги, и без того сбивающиеся с ног от множества обязанностей, а также приглашённые из деревни помощники, чистили и драили весь дом. Лакеи без конца перетаскивали кровати из одной комнаты в другую: гостям требовалось непременно обеспечить известную приватность, ради чего приходилось освободить две комнаты поблизости друг от друга. Во имя этой цели молодым Мервалям, и без того живущим по двое-трое, приходилось уплотниться ещё сильнее, что вызвало немало споров о том, кто с кем хочет, не хочет и категорически не желает делить спальню. Рабочих рук не хватало, и зачастую младшим представительницам семейства и самим приходилось взять в руки тот или иной инструмент. Что же до швейных принадлежностей — тут и говорить нечего. Все обитательницы поместья наперебой принялись перешивать старые наряды, в надежде превратить надоевшие платья в шедевры, предвосхищающие моды грядущего сезона.

Во время всей той суматохи, что поднялась перед визитом молодого графа, Соланж в очередной раз прочувствовала своё поражение в свадебной гонке. Что и говорить, семейные надежды отныне были связаны отнюдь не с ней, и неудавшейся невесте со всей отчётливостью дали это понять. Даже родная мать девушки, с которой та всегда была довольно-таки близка, теперь сделала ставку на Игнис, не по годам развитую младшую сестру Соланж.

В день предполагаемого визита светопреставление достигло своего апогея. Граф со спутником должны были прибыть никак не раньше шести вечера, но уже с самого завтрака дом погрузился в хаос последних приготовлений. К тому моменту Соланж уже была сыта по горло всей этой мышиной вознёй, тем более что ей самой никак не приходилось рассчитывать на какую-нибудь стоящую обновку. Наблюдая, как старшие родственницы наперебой вертятся вокруг задаваки Эльмин, то примеряя шляпку, то прикладывая ленту, девушка решила, что с неё хватит. Она спокойно успеет переодеться и после обеда, а до тех пор лучше вообще убраться подальше из Берлоги.

Приняв такое решение, Соланж бросилась к себе в комнату — по счастью, ей не пришлось переезжать, чтобы освободить пространство для гостей — и переоделась в амазонку. Нарядное, сшитое по моде последнего сезона платье для верховой езды было ей очень к лицу. Удовлетворённо глянув напоследок на своё отражение в зеркале — её талия, пожалуй, на целых три сантиметра тоньше, чем у Эльмин — девушка надела шляпку и перчатки и, незамеченная суетящейся роднёй, проскользнула на конюшню.

Лошади всегда были истинной страстью Соланж. Старый пузатый пони, на которого девочка не без труда впервые взобралась в возрасте четырёх лет, моментально стал её любимчиком. В девять она бесстрашно и лихо, как самый заправский кавалерист, скакала через клумбы и изгороди верхом на маленькой изящной лошадке. Юношам со всей округи приходилось прилагать немало усилий, чтобы угнаться за шестнадцатилетней Соланж, стоило той пустить в галоп свою любимицу — легконогую вороную Птаху.

Обычно, чтобы отправиться на верховую прогулку, многочисленным обитателям поместья приходилось ждать своей очереди, но сегодня все лошади могли спокойно отдыхать весь день напролёт. Разумеется, вечером какого-нибудь юношу пошлют верхом на резвом коне в дозор, чтобы тот предупредил заранее о появлении гостей, но это будет никак не раньше, чем через несколько часов.

Соланж прошла к стойлу Птахи, ласково погладила мягкую морду и протянула любимице припасённый кусочек хлеба с солью — самое желанное лакомство. Лошадка моментально сжевала принесённый дар и стукнула копытом, как будто показывая свою готовность немедленно скакать во весь опор. Стоило Соланж выехать со двора и отпустить поводья, все её невзгоды забылись, а мрачные мысли улетучились. Вырвавшись на простор, вороная лошадка радостно пошла резвым галопом. Ветер свистел в ушах, играл волосами наездницы, угрожая в любой момент сорвать с неё шляпку. Ощущение стремительной скачки было таким упоительным после непреходящей суеты душного многолюдного поместья. Останавливаясь время от времени, чтобы перевести дух и полюбоваться видами, довольная Соланж трепала лошадь по плюшевой шее и говорила ей ласковые слова.

В одну из таких остановок девушка с удивлением заметила впереди, на петляющей среди холмов узенькой просёлочной дорожке, двух всадников. Эти двое — богато одетые, верхом на прекрасных конях — совсем не были похожи на крестьян, которые обычно пользовались этой дорогой. Соланж пригляделась: оба незнакомца походили на военных, один был в синем мундире, а второй — сердце девушки учащённо забилось — носил красное с чёрным, гербовые цвета владетельных графов Пилларов. Соланж решительно двинула лошадь наперерез офицерам. Мужчины при её приближении сняли шляпы.

— Что я вижу, друг мой! — воскликнул военный в синей форме. — Кажется, сами боги ниспослали нам встречу с этой прекрасной девушкой, тем самым не позволив окончательно заблудиться. Сударыня, вы наше спасение! Не будете ли так любезны указать усталым путникам дорогу в поместье виконта Мерваля, именуемое, сколь мне известно, Берлогой?

Соланж показалось, что мужчина в красном смотрел на своего спутника с лёгкой усмешкой и толикой неодобрения, как будто был не вполне доволен его манерой вести беседу. Сама девушка, впрочем, никакого неудовольствия не выказала.